Долина слез

— Черт возьми, ты невероятна. Такая чертовски невероятная. — Он снова поцеловал ее сквозь густо прикрытые веки, обхватив длинными пальцами ее шею и прокладывая путь языком вниз по ее телу. Затем он оказался рядом с ее ухом, бормоча чистейшую грязь своим греховным глубоким хрипловатым голосом. — Но только для меня. Только для твоей пары. Только для твоего Бога. Разве не так, милая?

— Да… — Он врезался в нее, чтобы доказать свою точку зрения, и она снова закричала, в бреду и едва соображая. — Да!

Злой смешок встретил ее, когда он проделал это снова. И снова. И

снова

. Отвратительно, ужасающе безжалостно снова и снова.

— Да, ты такая. Конечно, такая. Ты хорошая женушка.

Моя

хорошая женушка. Моя идеальная маленькая дырочка. Идеальная маленькая дырочка для большого члена ее мужа. Для сбора моей спермы. Моя. Только моя. Ничья больше. Никогда. Моя.

Моя

. МОЯ. И теперь, если кто-нибудь когда-нибудь подойдет к тебе, ты тоже будешь пахнуть, как МОЯ. — Он втянул сосок. Потом другой. — Черт. Вся моя. Вся такая красивая, нежная, храбрая, сильная и МОЯ.

Тени отпустили ее связанные запястья и ноги, и Катал поднял ее, ее руки и ноги обвились вокруг него, когда он встал, и прижал ее спиной к ближайшей стене.

Его ладони легли по обе стороны от ее головы после того, как появилось еще несколько теней, и он закинул ее ноги себе на плечи, в то время как остальные удерживали ее на месте.

Она вцепилась в него. Плача. Умоляя. Постанывая без стыда. Капая повсюду, когда его бедра ударялись о нее, когда он входил и выходил. Когда он лизал ее залитое слезами лицо и посасывал шею, пока его следы не украсили ее плоть. Его глаза были похожи на два расплавленных озера безумной опасности и ненасытного желания, когда он прижал ее к стене.

Мышцы его задницы были прекрасной симфонией силы, когда они работали сверхурочно, пот блестел на их измученных телах. Но он как будто ничего этого не чувствовал. Как будто им владела какая-то маниакальная потребность, которая не позволяла ему расслабиться и оставить ее гостеприимное тепло.

Это был не просто трах.

Нет.

Это было разрушение.

Переосмысление.

Приковывание цепями.

Навязчивая идея была настолько разрушительной, что Дуна без тени сомнения знала, что ее смерть уничтожит не только его, но и всех вокруг.

Осознание того, что он любил ее, нуждался в ней, жил и дышал

ею

до такой крайней точки полного уничтожения всего, что его окружало, было подобно уколу самого сильнодействующего наркотика в мире, который заставил ее цепляться за него с еще большим пылом. Больше отчаяния. Больше свирепости.

И на самый короткий миг за все время Дуна насладилась этим. И поблагодарила звезды за то, что они преподнесли ей этот драгоценный пода рок в виде этого прекрасно измученного существа, чья любовь к ней не знала границ. Который не мог насытиться ею, даже после нескольких часов пребывания внутри нее.

Чья любовь тоже была темной любовью.

Опасная, собственническая любовь.

Любовь настолько смертоносная, настолько всепоглощающая, что представляла угрозу всему и каждому. Любовь, которая могла уничтожить всю вселенную, если ее не сдерживать. Тот, которого Дуне пришлось приручить и надеть поводок. Пока не стало слишком поздно. И оставил мир опустошенным и в руинах.

Ее опущенные веки поднялись, и их взгляды встретились. — Поклянись мне, — прохрипела она, обхватив его лицо ладонями. — Поклянись, что если когда-нибудь придет время, когда тебе придется выбирать между полной тьмой и шансом на новую жизнь, ты выберешь новую жизнь.

— Дуна—

Она покачала головой, отчаянно пытаясь вырваться из охватившего его безумия. — Поклянись мне в этом! Что бы ни случилось, ты не потеряешь себя. Ты не позволишь тьме победить. Поклянись мне в этом, Катал! Пожалуйста. Пожалуйста. — Слезы хлынули из глаз, заливая ее лицо, ее глаза умоляли его. — Пожалуйста! Мне нужно услышать это от тебя. Мне нужно, чтобы ты поклялся мне в этом.

Его глаза горели, обвиняя, вопрошая и ища ответы, которые она никогда не даст ему, пока он выдерживал ее полный отчаяния взгляд. Затем его лоб уперся в стену рядом с ее головой, когда он вошел в нее по самую рукоятку, прижимая ее к стене. — Я клянусь в этом. — И излился внутри нее. В последний раз.

Они оба застонали, когда она взорвалась вокруг него, ее измученные стоны экстаза скрыли последнюю мысль, которую он послал ей. —

Но только если ты будешь рядом, чтобы держать мою тьму на расстоянии.