Страница 14 из 129
Соленое сожаление окатило лицо Дуны, когда уродливая реальность сжала ее сердце стальными челюстями и
сжала
. Довела до агонии, когда она едва могла глотать воздух, изо всех сил стараясь удержаться на ногах.
Как он сможет когда-нибудь снова смотреть на нее с любовью?
Как он вообще мог доверять ей?
Прикасаться к ней, обнимать ее, заниматься с ней любовью?
Это было невозможно.
Они были обречены с самого начала.
О, как бы она хотела, чтобы все было по-другому. Чтобы он мог не обращать внимания на ее предательство и простить ее. Но страх пронзил ее. Страх, что простой акт мольбы о чем-то, чего он
никогда
не смог бы ей дать, заставит его хрупкую сдержанность лопнуть. И она знала, что на этот раз не сможет убежать от него, если он высвободит тьму внутри себя и поймает ее.
Она чувствовала исходящую от него ярость.
Смогла ощутить горечь их суровой реальности.
Если бы это не было так трагично, то было бы почти комично думать о том, что единственный человек, который был так близок к тому, чтобы оборвать его существование, был также его собственной вечной парой.
Это была жестокая, злая шутка самой Судьбы.
Она предпочла бы умереть, чем терпеть его ненависть. Предпочла бы вскрыть себе вены и истечь кровью у него на глазах, чем позволить ему смотреть на нее с таким неприкрытым отвращением.
Изменчивый взгляд Катала следил за ней с того места, где он стоял, неподвижный, с немигающими и широко раскрытыми глазами, когда коридор, наконец, появился у нее за спиной. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки пальцев побелели и напряглись от силы сдерживаемого гнева. Она считала, как поднимается и опускается его грудь, как его дыхание совпадает с ее собственными судорожными вдохами, когда сердце Дуны разрывалось из-за их неизбежного безвременного конца.
Если бы только
ее не послали убить его.
Если бы только
она никогда не вспоминала.
Тогда, возможно, у них был бы шанс.
Раздался пронзительный крик, прорвавшийся сквозь ее ненависть к себе и шквал эмоций, угрожавших вырваться наружу из ее дрожащего тела.
Шах
.
Словно почувствовав ее горе, он пришел за ней. И, как и в любой другой раз, он спасет ее снова.
Дуна сделала шаг назад, как последняя трусиха, которой она и была, когда слезы застилали ей зрение, опрокидывая по пути глиняные горшки, и попала прямо в отверстие, которое выведет ее из храма и подальше от единственного мужчины, которого она когда-либо по-настоящему и бесповоротно впустила в свое сердце.
— Не надо. — Это прозвучало как низкое рычание. Предупреждение от зверя, скрывающегося под поверхностью Катала, который только и ждал повода, чтобы выйти и напасть.
Она покачала головой быстрыми, резкими движениями, голос подвел ее, грудь тяжело вздымалась, хватая воздух.
И что она
могла
сказать?
Не было
никаких
слов, чтобы передать едкую боль и нарастающее сожаление, которые вели войну в ее организме. Нет слов, которые могли бы описать, как она отдала бы все, чтобы вернуться в прошлое и отказаться от приказа Нкоси. Даже если бы это стоило Дуне ее собственной жизни, она приняла бы свою судьбу с распростертыми объятиями, лишь бы никогда не переживать этот момент.
Возможно, это никогда бы не свело ее с Каталом вместе.
Возможно, в этом случае их пути никогда бы не пересеклись.
Но, по крайней мере, ее душа не была бы вырвана и разорвана на куски доказательством ее порочной натуры, которое сейчас лежало перед ними. По тому, как Катал теперь смотрел на нее, как будто она разрушила весь его мир.
Теперь она без сомнения знала, почему ее отец так отчаянно скрывал от нее правду. Чтобы держать ее воспоминания под замком. Он, должно быть, знал, к каким последствиям приведет их разоблачение. Разрушения, которые они вызовут на своем пути.
И все же новое сомнение закралось в голову Дуны.
Зачем стирать их? Зачем вообще их прятать? Во время войны они с Каталом не были любовниками. Они даже не знали друг друга, будучи всего лишь заклятыми врагами во время их первой встречи на том поле боя.
За исключением того, что…
Ее отец с самого начала
знал, что она была вечной супругой Святого Принца. А это означало, что у нее все еще оставались секреты, которые ей предстояло раскрыть.
Что еще он скрывает?
— Дуна, — прогрохотал Катал, когда она сделала еще один шаг назад. Его суровый тон, пронизанный агрессией, эхом разнесся по высокому залу храма. Рычание встретило ее, когда она сделала еще один шаг, и она застыла на месте. Его взгляд был таким черным, что радужек больше не было видно. Тени плавали вокруг него, как эбеновый занавес рока.
Она судорожно сглотнула, прикованная к месту, когда истинная глубина их гребаных обстоятельств поглотила ее. Неизбежное завершение их истории любви поразило ее в полную силу.
Ее остекленевшие глаза остановились на Катале, вбирая его в себя и наслаждаясь видом своей великолепной пары. Запоминая этот момент.
Чтобы она никогда его не забыла.
Леденящий душу крик раздался у нее за спиной, на этот раз гораздо ближе, как будто Шах был прямо в конце короткого узкого прохода, ведущего из храма к ее свободе.
И к ее единственной надежде на спасение.
Прости меня.
Она рванулась вперед, подбегая к белому хищнику, который теперь направлялся в ее сторону. Его великолепные крылья были широко расправлены, когда он бросился к ней, злобно хлопая ими, пока пучки теней обвивались вокруг ее талии, пытаясь затащить ее обратно в темную комнату.
Шах взвизгнул, его нога вытянулась, когти разжались, и он схватил ее. Тени все еще цеплялись за нее, когда огромная снежная гарпия взмыла в небо, прочь от Храма Солнца.
И от бога, которого нигде не было видно.
Мучительный крик вырвался из груди Дуны, когда Шах понес их над бескрайними пустынными равнинами, опаленными жаром позднего солнца. Ее зрение исчезло из-за натиска слез и горя, разрывающего ее пополам, когда она свернулась калачиком в гигантских когтях хищника.
Тяжелые рыдания сотрясали ее тело.
Почему?
Почему это происходит с ней?
Почему вся ее жизнь была отмечена трагедией?
Что она сделала, чтобы заслужить такую жалкую судьбу?
Почему
он
?
Почему?
Почему?
Почему?