Долина слез

Глава 56

ГЛАВА

46

М

огучие крылья Шаха понесли их над равнинами и остатками армии демонов, направляясь прямо к людям и остальному ее птичьему подразделению.

Дуна осмотрела землю, пересчитывая мертвых. Было почти невозможно определить, какая сторона нанесла более сильный удар по своей численности, атака грифонов оставила на стороне противника необъяснимые потери.

Чувство глубоко укоренившейся гордости разлилось в ее груди.

Ее воины проделали тщательную, безупречную работу по уничтожению демонической угрозы — по крайней мере, на данный момент. У нее не было никаких иллюзий по поводу того, что это конец, что Апофис сдался и собирается отступить, поджав хвост, о нет.

Но это была значительная брешь в его численности и еще больший удар по его самолюбию, означавший, что у них будет хотя бы минутная передышка перед следующим ударом.

Пронзительный крик Шаха прервал ее мысли как раз в тот момент, когда он начал спускаться, и взгляд Дуны упал на грозного воина в доспехах, стоявшего в ожидании их, его зеленые глаза, как два магнита, притягивали ее к себе и не давали возможности отвернуться от него и от того, как пристально он смотрел на нее.

Когти Шаха вонзились в землю, и не успела она даже спешиться, как ее стащили с крылатого седла и заключили в стальные объятия.

— Ты великолепна, — промурлыкал ей на ухо бархат и виски. — Настоящая богиня войны. — Ее шлем слетел, и пальцы Катала обвились вокруг ее шеи сзади, удерживая ее на месте, в то время как его рот прижался к ее губам, овладевая ею в страстном поцелуе.

Ее кожа горела, каждая клеточка тела пылала, и она растворилась в нем.

— Я пришла, как только смогла, — сказала она, задыхаясь, когда Катал застонал, отстраняясь от него на самое короткое мгновение, как раз достаточное, чтобы набрать воздуха, прежде чем он снова завладеет ее ртом.

— Я не могу поверить, что ты моя, — прошептал Катал ей в губы, его горячее дыхание овевало ее лицо, и она прижалась к нему, стремясь к кайфу, который могли дать ей только его прикосновения. Он ласкал ее лицо, пальцами зачесывая волосы назад, словно для того, чтобы получше рассмотреть ее, прежде чем обхватить ее лицо своими большими руками. — Я самый везучий ублюдок на свете. Что я такого сделал, чтобы заслужить тебя?

Он наклонился, поднимая ее лицо навстречу своему, и поцеловал ее, отчего у нее снова перехватило дыхание.

— Где остальные? — спросил Катал, клюнув ее в последний раз и позволив прийти в себя.

Она откашлялась, выпрямляясь, и уже собиралась открыть рот, чтобы ответить, когда раздался знакомый голос, и они оба обернулись на звук.

Ото подошел к ним в сопровождении пары устрашающих полубогов по бокам. — Генерал, — сказал он, склонив голову, прежде чем повернуться к Дуне. — Командир, остальная часть легиона прибыла, они присоединились к птичьему подразделению и ожидают дальнейших инструкций. Каковы будут ваши приказы?

Зазвучали боевые рога, и их головы дернулись в направлении черного неба, которое теперь проливалось на бесплодные равнины внизу. И бесконечные орды демонов, которые выходили из него.

— Приготовьтесь к битве, капитан, — сказала Дуна, снова надевая шлем. — Это начинается снова.

Она повернулась к Каталу, ужасное, калечащее, тошнотворное чувство охватило ее, когда звуки рогов усилились, пронзительные крики резонировали в ее голове. Как тревожные колокольчики, которые продолжали звонить, словно возвещая о начале конца.

— Катал, — прошептала она, подходя к нему. Комок размером с кулак застрял у нее в горле, не давая возможности сформулировать слова и сказать то, что ей нужно было сказать. Их непоколебимые взгляды были устремлены друг на друга, между ними не было ни малейшего промежутка, и она упивалась ним.

Его лицо, его фигура.

Его захватывающие дух глаза. Запоминая их оттенок, серебристые искорки в них, которые танцевали, когда он смотрел на нее с той дикой, темной интенсивностью, которую она любила, лишая ее защиты и снова делая слабой.

Она подняла руки и обвела взглядом черты его лица. Его сильный лоб, нос, острые, точеные скулы и четко очерченный подбородок. Жадно поглаживая роскошную бороду, которая делала его намного божественнее, перед которой невозможно было устоять.

Его мягкие губы… те самые, которые боготворили ее, которые поставили на ней клеймо. Пометили ее на всю вечность как свою и только его.

Она проследила все это.

И запечатлела это в памяти.

Озерца неуверенности запрыгали в ее глазах, ища. Вопрошая. Ответы на ее торжественное настроение, на ее убитый горем вид, и она проигнорировала их. Ей нужно было притворяться, что все было хорошо, что все

будет

прекрасно, что она не собиралась покончить с собой. Потому что ни о чем другом не могло быть и речи. Потому что не было и

никогда

не могло быть никакой другой альтернативы. Потому что она не могла позволить себе развалиться на части. Не сейчас, когда она была так близка к исполнению пророчества.

И освободить Катала от его проклятия, раз и навсегда.

— Дуна, — начал он, его брови сошлись на переносице, а глаза были похожи на два сверкающих изумруда. — В чем дело?

Она покачала головой, нацепив фальшивую улыбку. — Я просто думаю о том, что должно произойти.

— Ты продолжаешь говорить это всякий раз, когда у тебя появляется такое выражение лица. — Катал склонил голову набок, изучая ее. — Ты снова что-то скрываешь от меня. — Она сглотнула, прогоняя комок отвращения к себе. — Мы договорились, что между нами больше не будет секретов. Ты должна рассказать мне, что происходит.

У нее не хватило слов, и она осталась стоять, не в силах ни заговорить, ни пошевелиться.

— Что это был за сон?

У нее отвисла челюсть. Она была шокирована тем, что он знал об этом. Опасаясь, что он каким-то образом узнал и попытается остановить ее. — Что?

— Ты сказала Петре, что тебе приснился ужасный сон. Что это было?

Она сделала шаг назад, внезапно почувствовав себя в ловушке. — Я… э… я не могу вспомнить.

И он сделал выпад вперед. — Ты лжешь.

— Я не лгу, я не помню, — повторила она, настаивая на своем, зная, что он увидит ее насквозь, если она ослабит бдительность.

Две узкие щелочки оценивающе уставились на нее, и Дуна затаила дыхание.

— Ты снова видел женщину с голубыми волосами? Это была она? Она что-нибудь сказала? Скажи мне.