Страница 4 из 7
А потом в памяти всплыли слова Родиона: “Пять минут. С сегодняшнего дня одна минута опоздания приравнивается не к одному удару, а к трём”.
Хватит! Больше она не позволит так с собой обращаться! И дочку свою никому не даст в обиду!
Её прошлая жизнь осталась где-то там, в темноте. Жизнь с его “наказаниями”, с его выдуманными причинами для них, его “ты сама виновата” и коронным “ты без меня пропадёшь”.
Алиса смотрела на своё отражение: уставшее, бледное лицо, волосы, зачесанные в тугой узел потому что так нравилось мужу. Её рука сама потянулась к тугому узлу на затылке. Она вынула шпильки, сняла резинку и распустила волосы, тряхнув головой.
Голове сразу стало легче. У неё были красивые густые волосы, которые тут же волной рассыпались по плечам. Она больше не будет причесываться кому-то в угоду. Только так, как нравится самой.
Не пропадёт! Справится!
Когда-то давно один мальчик по имени Игорь Морозов называл её Лисой-Алисой, делая ударения на буквах “и”. Называл так за огненный цвет её волос.
Где он теперь? Помнит ли ещё свою Лису? Наверняка давно и счастливо женат, имеет детей. Такие мужчины не могут быть одиноки.
Она не знала, что их с дочкой ждет впереди. Не знала, стоит ли ещё бабушкин дом, может, уже завалился, или его кто-то занял, или вообще его снесли, не найдя хозяйку.
Алиса слышала по телевизору, что тот регион в последнее время начал усиленно развиваться. А раз так, то есть надежда, что ей быстро удастся найти работу, может даже по специальности.
Кстати, о работе!
Алиса достала телефон и быстро набрала сообщение Олегу: “Увольняюсь, прошу оформить заявление задним числом. Извини, но подробностей не будет. Счастья тебе и твоей Иринке”.
Алиса очень боялась, что Родион придёт к Олегу и тот, не сумев противостоять, расскажет её мужу о том, куда она уехала.
Да, она не знала, как и что там, в их новой жизни, будет. Но одно знала точно: больше она не будет бояться.
Поезд мерно стучал колесами, увозя их в новую жизнь. Туда, где никто не посмеет назвать её дочку “рыжее отродье”.
— Мы справимся, Ринок, — прошептала Алиса. — Обязательно справимся.
Она встала, расстелила свою постель и легла. Неважно, что наверняка не уснёт, но организму надо дать отдых. Они справятся, у них теперь всё будет по-другому.
И на душе стало чуть легче. Впервые за много лет.
Незаметно для себя, под мерный стук колёс, Алиса провалилась в сон. И впервые за последние несколько лет ей приснился Игорь Морозов.
Он был старше, чем она помнила. Возмужавший, повзрослевший, в строгом костюме. В руке держал папку с бумагами, словно только что с совещания.
На губах у красивого мужчины играла легкая усмешка. Он смотрел на неё так, будто искал те самые черты, которые запомнил когда-то.
— Лиса-Алиса, — услышала она голос, мягкий, чуть хрипловатый. (Там, в их далекой юности, он так ещё не говорил!) Он протянул ей руку и спросил, улыбнувшись своей крышесносной улыбкой: — Ты чего такая растрёпанная, Лиса? Иди сюда.
Во сне она не боялась. Не думала, что надо прятаться, потому что её с Игорем может увидеть Родя, не думала, что она грязная и уставшая, что никчемная и ни на что сама не способная, что самое лучшее, на что она годится — это удовлетворять мужа.
Во сне она просто была собой — озорной, смешливой девчонкой, которая бегала вместе с мальчишками по деревенским улицам, играя в казаки-разбойники.
Она протянула руку к мужчине.
— Игорь…
— Я здесь, — он сжал её пальцы. — Ты не одна.
На верхней полке завозилась Рина, скинув одеяло. Алиса проснулась, но ощущение крепкой теплой мужской ладони осталось. Она, в попытке сохранить это ощущение, прижала руку к груди и улыбнулась.
Сон растаял, оставив только имя. Игорь. И странное, давно забытое чувство, что кто-то на этом свете может её защитить от всех бед.
— Лиса-Алиса, — прошептала она, улыбнувшись в темноту.
Да, это был всего лишь сон, но почему-то ей стало легче дышать. И страх отступил ещё на шаг.
Поезд мерно стучал колёсами где-то внизу. А в купе было тихо и тепло. И верилось, что завтра наступит новая жизнь.
Глава 4
Поезд замедлял ход, и Алиса с любопытством смотрела в окно. Вдруг, сердце, отчего-то, забилось сильней. Она не была здесь с похорон бабушки.
За окном вагона проплывал новый вокзал — светлый, стеклянный, с большими окнами и часами под козырьком крыши.
Такого здесь раньше не было. Раньше был маленький деревянный вокзальчик, насквозь пропахший дизелем от проезжающих поездов и насквозь же продуваемый сквозняком из расположенных друг напротив друга дверей, ведущих на перрон и на выход в деревню.
Бодрый женский голос из громкоговорителя сообщил о прибытии их поезда и времени стоянки.
— Мам, мы приехали? — Рина с любопытством смотрела в окно.
— Да, солнышко, приехали, — Алиса протянула дочке её рюкзачок, — давай-ка, хватай его и пошли на выход.
Пятнадцать минут стоянки. Когда-то, в её детстве, поезд стоял всего три минуты — они с мамой всегда стояли в тамбуре загодя и то едва успевали выскочить. Теперь всё изменилось.
Они вышли на перрон и Алиса огляделась, пытаясь сориентироваться, куда идти.
Впрочем, что тут ориентироваться-то? В здание вокзала, а там уж дальше.
Вокзал был как в городе: пол, выложенный крупными светлыми плитами, большое информационное табло с расписанием поездов, удобные лавочки, даже маленькое кафе имелось со столиками, накрытыми светлыми скатертями.
— Мам, — Рина подергала мать, за руку, — я кушать хочу.
— Да, пойдем, — Алиса шагнула в сторону кафе.
У неё тоже со вчерашнего вечера не было во рту ни крошки, а из кафе очень уж аппетитно пахло свежими булочками с корицей и кофе.
Продавец за стойкой, выбив на кассе булочки, кофе и какао для Рины, неожиданно спросила:
— Алиска, ты что ли? Я Нина Петровна, не помнишь меня?
Алиса всмотрелась в улыбчивое лицо женщины и невольно заулыбалась в ответ:
— Ой, здрасьте, теть Нин.
— А это твоя малая, что ли? — кивнула она на Рину, сидящую за столиком, и заулыбалась: — Ну вылитая ты в детстве! Вот Кузьминична-то твоя, земля ей пухом, порадовалась бы правнучке.
Алиса вздохнула, кивнув, а Нина Петровна продолжила:
— Алиска, а ты я смотрю, никак вернуться решила? — тут же догадалась бывшая соседка, смерив взглядом большой чемодан.
— Ну посмотрим, как пойдет, — Алиса неопределенно пожала плечом. — Все от работы будет зависеть.