Осень в венах

Вышла из магазина уже в хорошем настроении. До работы было ещё время, и я решила пройтись пешком. В голове снова появился вчерашний разговор с Ильёй. «Если решила - попробуй». Мне нравилась эта мысль. Попробовать. Без обещаний самой себе, что всё обязательно получится. Без торжественных клятв начать новую жизнь с понедельника. Просто сделать шаг. Иногда, наверное, этого достаточно. Рабочий день прошёл быстро. Дети сегодня были особенно шумными, поэтому к половине пятого я уже чувствовала себя человеком, который провёл несколько часов внутри работающего стирального барабана. После последнего занятия я заперла шкафчик, собрала волосы в новую сетку и посмотрела на себя в зеркало. Получилось вполне прилично. Для человека, который через час собирался обсуждать договор аренды, даже слишком прилично.

Я поправила воротник пальто и достала телефон. Сообщение пришло ровно в пять. *Влад: «Давайте сегодня встретимся в офисе. Там спокойнее обсудить договор. Адрес тот же. В шесть?»*Я прочитала дважды. Почему-то мне стало спокойнее. Наверное, потому что офис звучал серьёзнее, чем помещение. В помещении я была человеком с мечтой. В офисе предстояло стать человеком с цифрами, условиями и подписью.

*«Да, буду в шесть», — написала я.*

Ответ пришёл почти сразу.

*«Хорошо. До встречи».*

Я убрала телефон. До встречи. Всего два слова. А я вдруг снова почувствовала волнение. В шесть без пяти я вошла в офис. Он оказался небольшим, но аккуратным. Ничего лишнего: несколько шкафов, массивный деревянный стол, два кожаных кресла, папки, компьютер и чайник в углу. По нему сразу было видно, что Влад действительно здесь работает, а не просто иногда приходит ставить галочки в документах. Сам Влад сидел за столом и что-то просматривал в бумагах. Он поднял голову, увидел меня, и по тому, как изменились его глаза, я поняла, что он тоже рад этой встрече. Но голос у него был совершенно деловой:

— Добрый вечер, Лиза. Проходите.

Я сняла пальто и повесила его на спинку кресла, устраиваясь напротив.

— Ну что, — сказала я, расстёгивая сумку. — Будем делать вид, что мы серьёзные деловые люди, которые видятся второй раз в жизни?

Он чуть приподнял бровь, опираясь локтями о стол:

— А разве нет?

— Я сегодня купила три сеточки для волос вместо одной, потому что продавщица меня запугала историями про потерянные заколки. Вряд ли это тянет на серьёзного бизнесмена.

Влад тихо рассмеялся, и напряжение, которое я тащила в себе с самого утра, наконец-то начало отпускать. Дальше всё действительно прошло хорошо. Мы обсудили договор, срок аренды, коммунальные расходы. Влад оказался внимательным к деталям, но при этом не пытался превращать каждый пункт в борьбу за власть. Когда речь зашла о ремонте, он достал из папки отдельный лист и придвинул его ко мне.

— Вот здесь можете менять покрытие, — он провёл пальцем по схеме, и я невольно проследила за его рукой. — Зеркала тоже. Стены можно перекрасить, но сначала покажете мне цвет.

Я посмотрела на него поверх бумаги:

— Вы серьёзно хотите лично выбирать со мной цвет стен?

— Я хочу убедиться, что утром не проснусь и не обнаружу здесь кислотно-розовый зал, в котором дети будут танцевать как в кошмарном сне.

— Я уже чувствую, как рушатся мои творческие планы.

— Придётся пережить.

— А если цвет будет очень красивым?

— Тогда разрешу. Но без фанатизма.

Мы оба улыбнулись. Когда я поставила подпись в последнем экземпляре, то на секунду задержала ручку в пальцах. Странное, почти торжественное чувство. Я смотрела на собственное имя, выведенное чернилами, и понимала, что только что сделала что-то, о чём несколько месяцев назад боялась даже говорить вслух. У меня пока не было студии. Не было детей. Не было ремонта. Не было даже уверенности, что я справлюсь. Но у меня появился первый настоящий шаг.

Я подняла глаза. Влад смотрел на меня спокойно, без насмешки.

— Поздравляю, — сказал он тихо.

— С чем?

— Вы только что арендовали помещение. Кажется, вы всё-таки это сделали.

Я выдохнула, откладывая ручку:

— Кажется, да.

Мы ещё немного поговорили о сроках, а потом я заметила, что за окном стало темно. И почти сразу услышала дождь. Сначала он тихо застучал по стеклу, а через несколько минут превратился в настоящий октябрьский ливень, смывающий остатки дневного света.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.

— Ну прекрасно, — пробормотала я.

— Что? — голос Влада раздался прямо за моей спиной.

— Автобус. Я опять буду его ждать. Он никогда не приходит вовремя, а такси я вчера уже мысленно потратила на ремонт.

Влад рассмеялся, подходя ближе: — Серьёзный подход. Тогда давайте хотя бы переждём здесь. Я заварю кофе.

Я повернулась к нему. Потом на дождь. Потом снова на него.

— Кофе?

— Да.

Я помолчала. — Только есть одна небольшая проблема.

— Какая?

— Я его не пью.

Он на секунду замер, а потом улыбнулся:

— Совсем?

— Вообще.

— Тогда придётся придумать что-нибудь другое.

Я посмотрела на него и уже собиралась ответить что-нибудь про чай, когда снова встретилась с его взглядом. И снова эти глаза. Почему они вообще так действовали на меня? Вчера я решила, что всё дело в освещении, сегодня убедилась, что дело явно в самих глазах, а теперь поймала себя на совершенно неприличной мысли: они каким-то образом умудрялись волновать душу. Как эта странная осень. Слишком яркая, слишком красивая, слишком вовремя появившаяся в моей жизни. Я первой отвела взгляд, чтобы не превращать обычное предложение переждать дождь в сцену из дешёвого романтического фильма.

— Ладно, — сказала я, поправляя ремешок сумки на плече. — Ваша компания не самая худшая. Можно и переждать.

Влад улыбнулся: — Уже прогресс.

— Только не обольщайтесь. Я всё ещё не пью кофе.

— Придётся пережить и это.

Я рассмеялась. За окном дождь продолжал барабанить по стеклу, словно собирался задержать меня здесь надолго. И, если честно, впервые за всё время я была против этого совсем чуть-чуть. Дождь всё никак не собирался заканчиваться. Он уже давно перестал быть красивым осенним фоном и превратился в довольно убедительный аргумент в пользу того, чтобы никуда не торопиться. Вода стекала по стеклу длинными дорожками, фонари напротив расплывались золотистыми пятнами, а мокрый асфальт блестел так, будто кто-то специально вылил на него ведро лака.