Страница 409 из 2588
Он стоял на берегу реки, серебрящейся от льющегося с неба синего света поздней долгой ночи. Чуть дальше виднелись тёмные купы деревьев, а перед ним застыли полукругом всадники на высоких конях, и блики огня играли на их отполированных нагрудниках. Пламя факелов показалось ему слишком ярким после темноты, в которой он провёл столько времени. Он невольно прикрыл глаза рукой, но успел заметить, что один из всадников, подъехал к нему ближе других, и это был не барон де Дре.
— Кто вы такие, чёрт возьми? — спросил он, чувствуя, как предательски дрожат от напряжения его колени.
Он с трудом удерживался на ногах, хотя больше всего ему сейчас хотелось опуститься на густую мягкую траву и заснуть.
— Всего лишь Шарбо, — услышал он знакомый голос, в котором прозвучала насмешка. — Простите, что прервали ваш отдых, а так же за не слишком удобный способ, каким мы доставили вас в это пустынное место.
— Что вам нужно? — Марк выпрямился и опустил руку, пытаясь разглядеть лицо Теодора.
— Ничего.
К его ногам упал объёмистый мягкий мешок.
— Что это? — спросил Марк.
— Новая одежда, — ответил Теодор. — Не могу же я оставить здесь столь знатную особу в грязном и мокром тряпье. Там есть деньги и немного еды. Пьеро!
Один из всадников спешился и, подойдя к барону, положил рядом с мешком на траву его меч на перевязи, стилет с поясом и подсумок.
— Простите, ваша светлость, — продолжал Шарбо, — не могу предложить вам ванну, но река в полном вашем распоряжении. Постарайтесь не утонуть. Мы оставим вам коня, его зовут Гром, проявите к нему заботу и он ответит вам тем же. И мой совет, после того, как будете готовы двинуться в путь, поезжайте вдоль реки, — он махнул рукой, указывая направление, — и вскоре доберётесь до селения, где вас приютят до утра. Надеюсь вскоре увидеть вас в Лианкуре.
И развернув коня, он поскакал прочь, а за ним унеслись в темноту и его молчаливые всадники. Марк устало смотрел им вслед и, когда стук копыт стих вдалеке, наконец, упал на траву и закрыл глаза.
2
Военная судьба приучила его спать в любых условиях, и тёплая ночь, мягкая густая трава и тихий плеск воды были далеко не худшими условиями, чтоб выспаться. Он даже не задумывался, сколько проспал, но когда открыл глаза, увидел над собой огромное прозрачно-синее небо, с которого струился мягкий свет, лежавший голубым сиянием на кронах деревьев, на мягких зарослях высокой травы, по которой пробегал ветер, на серебрящейся ряби на поверхности реки и на дальнем берегу, тоже поросшем лесом. После крепкого сна он чувствовал себя лучше, но ему отчаянно хотелось есть. Он подтащил к себе мешок и, развязав стягивающий его шнурок, сунул руку внутрь. Его пальцы наткнулись на мягкий бархат, что его немало удивило. Вытащив из мешка камзол, отделанный златотканой узорчатой каймой и такие же штаны, он покачал головой.
— Старик не поскупился… Хотя, может, у него и нет ничего, кроме парчи и бархата?
Вытряхнув из мешка его содержимое, он отыскал, наконец, ещё один полотняный мешок, в нём, завёрнутые в чистый белый холст, были припасены свежий пшеничный хлеб, кусок копчёного мяса и фляга обтянутая кожей, в которой оказалось весьма недурное вино. Еды было немного, но вполне достаточно, чтоб поддержать силы.
Поев, он, наконец, нашёл в себе силы подняться, стащил с себя грязное, всё ещё сырое тряпьё и пошёл к реке. Ночь была тёплой, и вода приятно ласкала кожу, он немного поплавал, потом зачерпнул у берега горсть глиняной жижи, чтоб промыть волосы и оттереть ею тело, как ему часто приходилось делать в военном походе, где о мыле и ванне приходилось только мечтать.
Выбравшись на берег, он снова лёг на траву, задумчиво глядя в постепенно светлеющее небо. До светлого утра ещё было очень далеко, но он знал, что оно всё равно наступит, и он сможет увидеть его. Он снова выжил, несмотря на отчаянные обстоятельства. Боги по-прежнему хранили его, и даже вечно недовольный им маркиз де Лианкур в этот раз поспешил направить ему на помощь своего подручного. «Нужно будет поблагодарить старика, даже если он сделал это, исключительно руководствуясь волей короля, изложенной в приказе», — подумал Марк и снова невольно вспомнил Робера, лежавшего когда-то у его ног. Как странно развернула всё судьба, его спас старик, последнего сына и наследника которого он так безжалостно убил.
— Что ж, — пробормотал он, поднимаясь на ноги, — значит, богам так угодно. И всё же теперь я обязан этому ворчуну жизнью, и мне придётся когда-нибудь вернуть этот долг.
Он не спеша оделся. Тонкое бельё приятно касалось его тела, а мягкий бархат обнимал теплом. Камзол и штаны оказались как раз впору, наверно слуги, ухаживавшие за его прежней одеждой, запомнили размер. В этом он убедился и, натянув новые замшевые ботфорты, с плоскими серебряными цепочками под коленом. В таком наряде он, пожалуй, вполне мог явиться на королевскую охоту или в Шато-Блуа.
Взвесив на ладони кошелёк, он отметил, что денег в нём больше, чем в прежнем, и прицепил его на пояс, после чего пошёл искать коня. Он не сразу нашел его в тени деревьев, и только услышав тихое ржание, определил, где искать, а, подойдя, снова замер, с изумлением глядя на крупного красивого коня идеально вороной масти, со слегка отливающей голубизной атласно светящейся шкурой. Его длинная густая грива была зачёсана на один бок, а крепкие ноги над копытами обросли длинными кудрями. Это был не просто конь, присланный взамен прежнего, это был ценный подарок, и теперь Марк понял это странное замечание Теодора о том, что ему стоит заботиться об этом скакуне. Это окончательно сбило Марка с толку. Ладно ещё бархат и золото, но такой конь… С чего бы это старому маркизу делать такой королевский подарок столь ненавистному ему вздорному мальчишке? Или старик задумал какую-то хитрость? Обвинить его в краже коня? Какая глупость! Может, старик просто хотел пустить ему пыль в глаза своей щедростью, а заодно продемонстрировать свою лояльность к новому королю? Впрочем, какая разница!
Марк подошёл к скакуну, который кротко посмотрел на него и дважды приветственно качнул головой.
— Значит, тебя зовут Гром, — улыбнулся барон, погладив коня по красиво изогнутой мощной шее. — Что ж, давай позаботимся друг о друге. Нам с тобой предстоит пройти вместе немало дорог.