Страница 395 из 2588
— Простите, сударь, я приняла вас за своего брата, — раздался звонкий голосок, и Марк увидел перед собой хорошенькую юную девушку с белым личиком, большими глазами, искристыми, как ранний лёд на реке, и — самое очаровательное: с чудными рыжими волосами, рассыпанными по узким плечикам. На ней было платье цвета зари, золотисто-розовое, с серебристым отливом, причём такое безыскусное, словно она только что выпорхнула из своей девичьей спальни.
Глядя на него с радостным изумлением, она хлопнула длинными ресницами и пробормотала:
— Со спины вы так похожи на Теодора…
— На вашего брата?
— Он мой кузен, — поправилась она, — а вы…
— Я Марк, барон де Сегюр. Какое-то время я погощу в этом доме, а кто же вы, прекрасная незнакомка?
— Я Орианна де Бомон, младшая дочь виконта де Бомона.
— Вы тут живёте? — заинтересованно глядя на девушку, спросил Марк.
— Да, я живу здесь у дяди. Вернее… Сестра моей бабушки была маркизой де Лианкур, потому я зову его сиятельство дядей.
— Он заботится о вас?
— Да, он очень добрый и заботливый. Он уже нашёл мне хорошего жениха и выделил достойное приданое, но пока не торопится выдать меня замуж.
— Я б тоже не торопился, — заявил Марк.
Она рассмеялась.
— Мне кажется, дядя не хочет отпускать меня. Бабушка сказала, что я поразительно похожа на его первую жену. Он очень её любил, даже женился на ней против воли родителей, но поскольку он к тому времени был уже знаменитым воином и носил титул графа де Лорма, он мог сам решать на ком жениться. Он говорит, что когда дело касается любви, все де Лианкуры теряют голову.
— Неужели?
— Это правда! Я уверена, он до сих пор любит мою двоюродную бабушку. У них было трое детей, два сына и дочь, но, увы, старший сын Аделард погиб в бою с алкорцами, младшего Эдмона убили на дуэли, и его юная дочь, в которой он не чаял души, тоже скончалась молодой. Потому он и вынужден был жениться снова.
— Печально, — вздохнул Марк, снова вспомнив Робера.
— Мне кажется, я слишком много болтаю… — заметила она озабоченно и обернулась.
К ним приближался высокий молодой мужчина с коротко остриженными волосами и бородой, на нём был костюм из дорогого узорчатого сукна и бархатная накидка с рукавами, на которых золотом был вытканпричудливый узор.
— Вот ты где, милая! — воскликнул он, направляясь к ним, и приветливо улыбнулся Марку.
— Это мой жених Гастон, — представила она его.
— Виконт де Шательро, — поклонился тот. — А вы — барон де Сегюр. Я узнал о вашем приезде от Саржа. Вы уже успели поцапаться со стариком. Слава о вас бежит впереди и она явно не преувеличена. Здесь все трепещут от одного его взгляда.
— Что за слава? — уточнил Марк, разглядывая необычное ожерелье у него на шее.
Это были разведённые в стороны лебяжьи крылья, концами прикрепленные к мерцающей плоской цепочке.
— О ваших подвигах, конечно! — воскликнул виконт. — Вернувшиеся с войны рыцари только и делают, что восхваляют вас, в тайне завидуя тому, что вы смогли показать свою доблесть, а им пришлось тащиться в обозе. Вы прибыли по делам?
— Да, — кивнул Марк и, не развивая эту тему, указал на ожерелье. — Красивая вещица!
— У вас хороший вкус, ваша светлость! — одобрительно кивнул Гастон. — Это фамильная драгоценность, досталась мне от деда.
— Конечно. Не удивительно, что такое изысканное украшение передаётся в вашей семье по наследству.
— Да, наш род довольно знатен и богат, — подтвердил де Шательро. — У нас обширные владения, но я забросил все дела, чтоб оставаться здесь, — он обратил влюблённый взгляд на девушку. — К тому же я надеюсь быть полезным маркизу. В его возрасте уже нелегко управляться с делами в одиночку. У него ведь не осталось прямых наследников, а вокруг слишком много алчных соседей.
— О ком вы? — насторожился Марк.
— Об этом заносчивом мерзавце де Невере, прежде всего. Он спит и видит, как бы заполучить земли де Лианкуров и де Лормов. Без конца строит козни и шастает вдоль границ со своей волчьей стаей. Король, я полагаю, не знает о его амбициях?
— Понятия не имею, — пожал плечами Марк, но Гастон рассмеялся.
— Я слышал, что барон де Сегюр, много знает, но очень мало говорит. Что ж, простите, но я хочу забрать от вас свою невесту. У нас ещё есть время до второй стражи, мы успеем прогуляться по парку. Идём, дорогая?
Она с улыбкой взяла его под руку, и они пошли по дорожке вдоль обрыва. Марк ещё немного постоял у балюстрады, но потом вспомнил, что у него теперь есть собственная терраса. Звон колокола, возвестивший о наступлении ночи, он услышал уже лёжа на кушетке с книгой в руках.
Следующий удар колокола, отделивший ночь от утра, разбудил его. Он потянулся, лёжа на мягкой перине в окружении благоухающих простыней и подушек. Ему не хотелось вылезать из-под мягкого одеяла, но на улице всё ещё было светло. У него оставалась ещё одна половина светлого дня, и её нужно было употребить на то, чтоб начать, наконец, расследование исчезновения графа де Бриенна. А для того, чтоб поваляться в постели, у него будет тёмная половина длинных суток. Потому он встал, вызвал лакея и потребовал принести ему воду для умывания.
Завтрак ему подали в его гостиной, после чего он отправился по делам. Спустившись вниз, к воротам замка, он велел слугам вывести коня. С площади слышались голоса, и он решил посмотреть, что там происходит. Выйдя за ворота, он увидел, что к замку подъезжают телеги с корзинами и мешками, вокруг которых снуют слуги, выбирая товар. Он какое-то время с любопытством наблюдал за этим действом, поняв, что таким образом в замок доставляют припасы, провиант и фураж. Несколько кухарок из соседних домов вышли на площадь со своими корзинами и направились к торговцам, видимо, намереваясь купить то, от чего откажутся повара маркиза. Это было разумно, поскольку иначе бы им пришлось идти вниз на городской рынок, а потом взбираться обратно с полными корзинами.
Марк прошёл между телегами, почувствовав приятное возбуждение, которое часто охватывало его на сельских ярмарках. Молодая торговка с румянцем во всю щёку протянула ему яблоко, и он с благодарностью принял его. Он рассматривал товары, среди которых оказались и кухонная утварь, и тонкое полотно, и разложенные на тёмном сукне белые кружева. Он дошёл почти до того места, где площадь сужалась, перетекая в главную улицу, спускавшуюся вниз к городским воротам. Оттуда уже торопились жители ближайших кварталов, тоже решившие посетить утренний рынок возле замка.