Страница 2514 из 2588
— Не знаю, с чего и начать, — пробормотал Джин Хо. — Ладно, начну с начала. Я решил в этот раз снова понаблюдать за ритуалом и дождаться его конца, чтоб, как ты и говорил, проследить за этими железными масками. Я явился, когда они уже были там. Фонари по краям площадки были зажжены, колдун стоял на своём месте возле уже двух гробов, а эти придурки бродили вокруг них вереницей, как утята за уткой, и распевали свои гимны. И всё шло, как в прошлый раз, я даже заскучал, но потом случилось нечто странное. Ещё больше похолодало, по святилищу заструились смерчи из снега, а этот дед с рогами начал светиться каким-то голубоватым, мертвенным светом. Он принялся размахивать руками, что-то бормотать, его глаза вспыхнули синим и… в общем, он меня увидел. Заревел, как тираннозавр… Ах да, я забыл сказать, что в этот раз у него в руках был посох с черепушкой на конце. Когда появилось то свечение, череп тоже засветился, но зелёным. А когда этот дед меня увидел, тут же заорал и ударил этим посохом по плитам так, что они раскололись. Его прислужники перепугались и кинулись врассыпную, а сверху ударила молния. Почти в меня, но я с испугу шарахнулся в сторону и бросился бежать. Какое-то время я слышал позади топот ног, но потом всё стихло, и снова послышались голоса, затянувшие этот дьявольский хорал. В общем, в этот раз я со всей ответственностью заявляю, что это магия, причём, довольно мощная.
— Сильнее твоей? — забеспокоился Марк.
Лис задумчиво посмотрел в потолок.
— Не знаю, может, и нет.
— Но ты с ним справишься?
— Марк, — нахмурился Джин Хо, — надеюсь, ты не думаешь, что я буду с ним биться, швыряясь молниями? Я — лисичка, моя сила — это коварство и удары исподтишка. Я понял, что он умеет и в чём источник его магии…
— У него есть артефакт? Тот посох с черепом?
— Нет, это лишь инструмент. Его сила проистекает из природной стихии, как и моя. С одной стороны, это обильный источник энергии, а с другой, если перекрыть канал, то он будет не намного опаснее любого другого деда с бородой.
— И ты знаешь, как его перекрыть?
— Пока нет, — беспечно пожал плечами лис. — Но я буду думать.
— То есть до того, как ты придумаешь, он может создать нам проблемы?
— Ага, по меньшей мере, испепелить на месте, если над головой будут грозовые тучи. Тебя это беспокоит?
— А тебя нет? Он же тебя увидел!
— Он увидел маленькую летнюю лисичку, слегка облезлую и серенькую. С тощим хвостиком. Никому и в голову не придёт, что она — это я, такой высокий и красивый.
— И рыжий, — наконец, усмехнулся Марк.
— Скажу по секрету, я всегда завидовал лисам-огнёвкам!
Третья смерть
Проснувшись, Марк какое-то время лежал в темноте, прислушиваясь и боясь снова услышать отчаянный стук в дверь. Потом он поднялся и зажёг на столе свечу. Было тихо. Он понятия не имел, наступило ли тёмное утро или ещё ночь. Спать больше не хотелось, и он присел к столу. Ему снова вспомнились слова Клемана, что здесь теперь каждую ночь кого-то убивают. Он надеялся, что в этот раз ничего такого не случилось, по крайней мере, пока никто не принёс ему эту страшную весть.
Потом явился Эдам, замёрзший и слегка напуганный. Марк вдруг подумал, что в этом замке для парня просто пройти из казармы в донжон по крепостной стене, чтоб принести сеньору воду для умывания, является подвигом. Но вдвоём, наверно, было не так страшно, потому что вслед за алкорцем, торжественно несущим кувшин и полотенце, плелся заспанный Шарль с тазом под мышкой. Умываясь, Марк думал, что уже чувствует неприятный зуд под плотной одеждой, которую не снимал несколько дней. Когда-то для него это было привычным, но ведь тогда он либо странствовал по дорогам, не имея крыши над головой, либо находился на войне. А теперь в доме графа Эмберлейна он даже не может снять эти тряпки, чтоб обтереться влажным полотенцем, потому что чертовски холодно даже в спальне. И ему ещё пришлось снова надеть эту тяжёлую кирасу, которую, зевая, навешивали на него оруженосцы.
Лис снова до последнего момента сидел под одеялом и с недовольным видом таращился из темноты, прожигая Марка своими жёлтыми сердитыми зрачками. Он тоже хотел домой, к мягким диванам, жарким каминам и хорошо приготовленной вкусной еде, но на этот раз хотя бы не изводил Марка своим привычным утренним ворчанием.
К завтраку они спустились в трапезную и застали там Эмберлейна, скучающего в компании де Валона и Амориса. Увидев Марка, он бросился к нему.
— Знаете, господин граф, у нас случилось нечто странное! В замке видели лису. Понятия не имею, как она пробралась сюда, учитывая, что ворота не открывали уже несколько дней. Она, наверно, жила на хозяйственном дворе и ела мышей, но вчера стащила из курятника цыплёнка, прямо на глазах у птичницы. Та закричала на неё и хотела уже бросить ковш для зерна, но эта бестия ускользнула вместе с добычей. А после этого её видели здесь, в донжоне. Я уже объявил своим людям, что тот, кто принесёт мне её хвост, получит награду в десять серебряных! Вы тоже можете поучаствовать в охоте, но для вас приз будет куда более ценным! Что скажете об охотничьем арбалете с золочёными накладками?
— Вряд ли у меня появится желание выслеживать здесь какую-то лису, — улыбнулся Марк.
— И то верно, — рассмеялся Сигвальд. — А вот Ролан не прочь попробовать! Верно, кузен?
— Я поймаю для тебя этого зверя и вытряхну из шкуры, — пообещал де Валон.
— Только будьте осторожны, — недовольно проворчал Джин Хо, с нетерпением взглянув на накрытый стол. — Лисы кусаются.
— Её зубы против моего меча! — воскликнул молодой рыцарь.
— Наконец вы нашли для себя достойного противника, — съязвил лис и, не обратив внимания на вспыхнувшего обидой рыцаря, спросил: — Кого ждём?
— Барона Меридока, — ответил Сигвальд. — Я уже послал за ним.
— Понятно, — разочарованно протянул Джин Хо, а потом подошёл и, взяв с блюда кусок сыра, сунул его в рот.
Вскоре в главном зале послышались торопливые шаги, но это был не барон. В трапезную вбежал слуга и замер с округлившимися от ужаса глазами.
— Ну, что уставился, болван? — недовольно проворчал граф. — Где Меридок?
— Он… мёртв… — испуганно проблеял парень.
Барона Меридока убили прямо в постели. Он лежал на спине на широкой кровати под пыльным балдахином, и его лицо было спокойно, будто он всё ещё спал. Толстое одеяло было откинуто, и на его груди, по грубой ткани гамбизона — подбитой волосом куртки, которую он носил под доспехом, расплывалось тёмное пятно.