Страница 97 из 479
Глава сорок седьмая. Посланец Благого Двора
Ариана
«Ллевеллин... Вот как его зовут. Так прекрасно». Но предаваться романтическим мечтам сейчас было совершенно не время, голова гудела, словно в нее вбивали дубовые клинья. Как можно было соглашаться на подобное? И все это, по видимости, ради моего же блага: «Раскрыть пределы доверия... доверять мудрости...безопасность…»
Ага, конечно! — я усмехнулась. «Повиноваться и исполнять волю». Повиноваться! Я покачала головой, не веря выписанным федам. Но разве в клятвах, что дают у алтаря перед лицом старших богов, не звучит то же слово? Ужас охватывал, холодный и липкий, словно предрассветный туман с болот. Три лунных цикла — не потому ли у него было столько девушек из числа смертных? Быстро пресыщался? Или они не выдерживали дольше?
«Встречи с вечера пятого дня до заката седьмого»? Нет, это уже слишком. Я не смогу бродить с Дилис по лесам или делиться сокровенным у очага с теми, кого, быть может, встречу в столице...если, конечно, меня примут в гильдию. Надо выторговать хоть одну ночь отдыха для себя. Скажем, когда луна убывает и силы покидают тело — время, по-моему, вполне...подходящее. Король — мой господин! Будет делать со мной все, что пожелает! Тьфу, прокляни меня темные фейри!
Что Король будет делать со мной? Я вспомнила странные и диковинные вещи из Комнаты Откровений. А как насчет пут? Он уже связывал мне руки и это было...пьяняще. Не так уж страшно. Он не отдаст меня другому из своего народа...конечно нет! Немыслимо.
Мне запрещено смотреть ему в глаза. Что за странный гейс? Как же я пойму, что у него на уме? Хотя, кого обманываю — Короля и так не понять, но мне нравилось смотреть на него. У него очень красивые глаза — чарующие, мудрые и глубокие. Я вспомнила его обжигающий, затуманенный взгляд, и смущенно заерзала на соломенной подстилке, стиснув бедра.
Прикасаться к нему тоже нельзя. Тут уж нечему удивляться. И столько еще правил! Нет, не смогу. Я обхватила голову руками, впиваясь пальцами в кожу. Подобный договор не для меня. Нужно поспать: силы были на исходе, точно вода из пробитого ведра. Любовные игры, в которые меня вовлек Король изнуряли душу и тело. А уж что до душевного смятения... Да, было над чем поломать голову. Настоящая пытка, как говаривал Эйдан. Может, с рассветом все покажется дурным сном, навеянным болотными испарениями?
Я вскочила на ноги, дрожа от ночной прохлады, и накинула теплый плащ. Мне хотелось завернуться во что-то мягкое, успокаивающее, родное. Босиком я пробралась к деревянной кадке с водой, чтобы сполоснуть лицо.
Я взглянула на свое отражение в темной воде, чуть подрагивающей от моего дыхания. «Даже не помышляй об этом всерьез…» — прозвучало внутри, и впервые голос разума был не ехидным, а тихим и усталым. Моя внутренняя богиня, та, что пряталась глубоко в сердце, запрыгала и захлопала в ладоши, словно дитя, увидевшее яркий солнечный камень. «Ну пожалуйста, давай попробуем, иначе нас ждет одинокая старость в окружении полуодичалых кошек да потрепанных свитков с балладами».
Подумать только, единственный мужчина — нет, не мужчина, существо, — что когда-либо будоражил мою кровь, шел вместе с проклятым договором, неясными ритуалами и целой горой невысказанных страданий! Ладно, по крайней мере, в эту ночь я добилась своего. Внутренняя богиня перестала прыгать и засияла улыбкой. «О да!» — прошептала она, самодовольно кивнув. Вспомнив о руках Короля на моем теле, о его губах, я покраснела. Закрыла глаза и ощутила глубоко внутри знакомую, сладкую и тревожную судорогу. Я хотела, чтобы это повторилось...Может, его устроят лишь ласки? Сомневаюсь.
Неужели во мне живет склонность к покорности? Наверное, я производила такое впечатление, вот он и клюнул. Я застенчива, но разве я «рабыня»? Я позволяла Дилис собой покомандовать — это одно и то же? И еще эти «пределы допустимого»...Голова шла кругом, утешало лишь, что их можно оспорить.
Я побрела к постели. Мысли шумели в голове, точно осы в разоренном гнезде! Надо обдумать все с рассветом, на свежую голову. Я сунула оскорбительный договор в свою холщовую сумку. Завтра...завтра будет видно. Забралась под теплую шкуру, потушила свечу и уставилась в потолок из темных балок. Лучше бы мы никогда не встречались...Моя внутренняя богиня укоризненно покачала головой. Мы обе знали, что это неправда. Никогда еще я не чувствовала себя такой живой, такой огненной внутри, как теперь.
Я закрыла глаза и провалилась в тяжелый сон, где мне снились кровать с балдахином из паутины, серебряные путы и пристальный взгляд глаз цвета зимнего неба.
***
На следующее утро меня растолкала Дилис.
— Ариана, тебя не добудиться! Спала, будто тебя укачали песнями болотные фейри!
Я с трудом разлепила веки. Подруга, похоже, давно встала — волосы были заплетены в тугую, практичную косу. Я взглянула на щель под дверью, где лежала полоска света. Рассвет уже отгорел, уступая место утру.
— Что случилось? — пробормотала я.
— К тебе гонец. С посылкой. Нужно принять.
— Чего?
— Да иди же! Корзина огромная! Интересно, что в ней?
Дилис нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и выскочила из комнаты. Я выбралась из-под шкур, накинула поверх сорочки поношенный плащ и вышла, протирая глаза. В главной комнате нашей хижины стоял незнакомый юноша. В его осанке, в слишком гладкой коже и взгляде цвета речного омута чувствовалось иное происхождение. Он держал большую плетеную корзину, прикрытую тканью из узорного льна.
— Пойду, помешаю твою овсянку, — бросила Дилис и скрылась в кладовой, но по ее горящему взгляду было видно — она никуда не уйдет и будет подслушивать у двери.
— Леди Ариана ван Гвент? — произнес гонец мелодичным голосом,словно журчание ручья по камням.
Я сразу поняла, от кого послание.
— Да, — ответила я с опаской.
— Мне велено передать вам Вещий Камень и показать, как им пользоваться.
— Что? Так рано?
— Я лишь следую велению Правителя Благого Двора, — посланец склонил голову, и в этой учтивости звучал иной голос: «Мои приказы не обсуждаются».
Я сжала губы, чувствуя, как гнев и растерянность смешиваются воедино.
— Хорошо. Что это?
— Вещий камень. Из мастерских народа Холмов.
— Кто бы сомневался! — Я закатила глаза к закопченным потолочным балкам.
— Один из последних. В вашем мире таких нет, леди.
Почему меня это не удивляло? Я тяжело вздохнула, и привычный воздух нашей хижины показался вдруг удушающим.
— Поставьте его...на стол.