Страница 63 из 479
Глава тридцать вторая. Запретные действия
Ариана
— Я не голодна, — повторила я, отодвигая тарелку.
— Все равно ешь, — Король оставлял возможности для споров. Теперь я понимала, откуда взялась эта диктаторская манера. — Налить тебе чего-нибудь?
— Да, — я сделала отчаянный глоток, надеясь, что это придаст мне недостающей смелости. — И давно... все это? — спросила я, вертя в пальцах виноградину, ощущая ее прохладную, упругую кожицу.
— Давно, — он отпил из своего бокала, его взгляд стал отрешенным.
— А женщины... они легко соглашаются?.. — я не могла поверить, что кто-то добровольно может подписаться на такую жизнь.
Король иронично изогнул бровь.
— Легче, чем ты думаешь.
— Тогда почему я? — прошептала я, глядя на него, пытаясь разгадать загадку в его глазах. — Я не искала твоей власти. Я не хочу твоих денег. Я не понимаю.
— Ариана, — Король произнес мое имя с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — В тебе есть что-то... какая-то искра чистоты и силы одновременно. Я не в силах просто отпустить тебя, — он усмехнулся, — Я лечу к тебе, как слепой мотылек на огонь, зная, что сгорю. — Его голос понизился, — Я хочу тебя. До безумия. Особенно сейчас, когда ты снова кусаешь свою губу, вся в сомнениях и таком невыносимом очаровании.
Что-то горячее и сладкое кольнуло внизу живота. Этот невыносимый, прекрасный, безнравственный, загадочный мужчина хотел меня. Не как одну из многих, а именно меня. И в этом была и опасность, и наслаждение.
— Мне кажется, все наоборот, — пробормотала я, опуская глаза, чувствуя, как заливается краской. — Это я — тот мотылек. А ты — всепоглощающее пламя.
— Ешь! — приказал Король с тревогой, будто он и сам был на грани.
— Нет, — я мотнула головой с решимостью, которой сама от себя не ожидала. — Я еще ничего не подписала и пока буду делать, что хочу.
Взгляд Короля смягчился, а на губах дрогнула мальчишеская улыбка.
— Как скажешь, Ариана. Пока что.
— Сколько их было? — сорвалось у меня с языка, прежде чем я успела подумать. — Этих женщин?
— Пятнадцать, — ответил Король без колебаний.
Пятнадцать. Не пятьдесят, не сто. Всего пятнадцать. Не так много, как я боялась. Но все равно... пятнадцать судеб, переплетенных с его.
— И это... долго длилось? С каждой из них?
— С некоторыми — довольно долго. Годами. С другими... нет.
— Кто-нибудь... пострадал? Серьезно? — я боялась услышать ответ, но должна была знать.
— Да, — ответ прозвучал коротко, жестко и безжалостно честно. Король отвел взгляд, словно вспоминая что-то неприятное.
Вот как. Значит, опасность реальна.
— Сильно? — прошептала я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
— Нет. Ничего непоправимого. Я не нарушаю своих же правил.
— Ты... сделаешь мне больно? — голос мой дрогнул, выдав весь мой страх. — Ты говорил о безмолвии?
Король повернулся ко мне, его лицо стало серьезным.
— Что ты подразумеваешь под болью?
Я сглотнула.
— Ты будешь бить меня?
— Я буду ставить тебя перед зеркалом твоих собственных страхов, — сказал Король прямо,— И да, Ариана, это будет больно. Иногда — невыносимо. Но ты выйдешь из этого сильнее. Или сломаешься. Риск — часть нашего договора.
Почва окончательно ушла из-под ног. Я сделала еще глоток, почти не чувствуя вкуса.
— А тебя? — спросила я, почти не думая, повинуясь внезапному порыву. — Тебя мучили когда-нибудь?
Он замер, его взгляд на мгновение стал остекленевшим, уходящим вглубь.
— Да, — это единственное слово тяжело и многозначительно повисло в воздухе между нами.
Прежде чем я успела осмелиться на следующий вопрос, Король порывисто поднялся.
— Пойдем в библиотеку. Я покажу тебе кое-что. Пора перейти от слов к делу.
В помещении, заставленном книжными полками до потолка, он сел за массивный стол и отточенным жестом указал мне на кресло напротив.
— Правила, — он протянул мне свернутый в трубку пергамент, покрытый ровными строчками. — Их можно обсуждать и менять. Они — часть нашего договора. Прочти.
Я с дрожью в руках развернула свиток. Длинный, тщательно составленный список предписаний обрушился на меня: послушание, сон, еда, одежда, тренировки... Все было расписано с пугающей, дотошной тщательностью, как устав в самом строгом монастыре.
— Брать у тебя деньги на одежду... это неправильно, — прошептала я, чувствуя, как горит лицо от стыда. В голове вертелось унизительное, отвратительное слово, которое я не решалась произнести.
— Я хочу тратить на тебя деньги, Ариана, — настойчиво ответил Король. Он откинулся на спинку кресла, изучая мою реакцию. — Позволь мне покупать тебе вещи. Для некоторых официальных событий при дворе тебе понадобится подходящая, достойная тебя одежда. Твое будущее жалование придворного библиотекаря или писца не позволит тебе приобрести то, в чем я хочу тебя видеть.
— Но носить я это буду только с тобой? Только на ваших мероприятиях? — уточнила я, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, чтобы сохранить остатки самоуважения.
— Только со мной, — подтвердил он кивком. — В остальное время ты можешь носить свои простые платья. Я не пытаюсь купить тебя. Это лишь соответствующее ситуации облачение.
— Ладно, — сдалась я, чувствуя себя побежденной и униженной. Хорошо. Буду считать это одеждой для особых случаев.
— Зачем тренироваться четыре раза в неделю? — спросила я, находя новый, нелепый пункт для спора. — Я не собираюсь участвовать в рыцарских турнирах.
— Я хочу, чтобы ты была гибкой, сильной и выносливой, — ответил Король, и в его глазах вспыхнул знакомый, хищный огонек, от которого по моему телу пробежала смесь страха и возбуждения. — Поверь мне, Ариана, тебе это понадобится. И не только в той комнате. Жизнь при дворе требует сил.
— Но не четыре же раза! — взмолилась я. — Это слишком. Может, три?
— Четыре, — окончательным тоном произнес Король.
— Я думала, мы договариваемся, — парировала я.
Король неожиданно довольно улыбнулся, будто ждал возражения.
— Согласен. Три дня, три часа. — Он покачал головой,— Ты уверена, что не хочешь стать моим официальным переговорщиком? У тебя несомненный талант к торгу. Ты стоишь дорого.
— Уверена, — фыркнула я, с облегчением просматривая правила дальше. Удаление волос воском? Бессмертные Боги, на всем теле?
— Теперь запретные действия, — Король протянул мне еще один, меньший по размеру свиток. Его лицо снова стало серьезным. — Это мой список. То, что я никогда не переступлю.