Страница 49 из 479
Глава двадцать пятая. В тени чужой страсти
Ариана
Карета повернула последний раз и остановилась. В окне, защищенном витой решеткой, я увидела свой дом. Как быстро мы доехали! Кажется, сама магия ускоряла наш путь, не давая мне и мига, чтобы собрать разбежавшиеся мысли.
— Ариана, — медленно произнес Король, и наконец повернул ко мне голову. Я бросила на него сердитый взгляд, полный недоумения и задетой гордости, но его глаза вновь были пусты и холодны, — Того, что случилось на лестнице башни, больше не повторится. Отныне все пойдет согласно установленному порядку. Я даю тебе свое слово.
У знакомой дубовой двери я вдруг осознала, что Король ни разу не спросил, где я живу. Ах, да… Он же прислал мне фолиант, один пергамент для которого стоил целое состояние. Для бессмертного существа, владеющего собственной летающей ладьей, выяснить место жительства простой смертной — сущая безделица.
Но почему? Почему он не хочет поцеловать меня снова? Эта мысль жалила больнее, чем шипы дикой розы, впиваясь в самое сердце и причиняя странную, ноющую боль, от которой не было спасения.
Король с непринужденной грацией первым вышел из кареты и направился ко мне. Просто безупречный властитель, не допускающий и тени фамильярности… За исключением редких мгновений, когда даже каменные стены башни становились свидетелями его безудержной страсти. Я ощутила, как жар заливает мои щеки при воспоминании о грубой силе его губ, и вдруг осознала, что сама не смогла прикоснуться к нему тогда. Я отчаянно хотела запустить пальцы в его густые волосы цвета расплавленного серебра, но робела. Сейчас ощущала лишь жгучую досаду.
— Мне понравилось на лестнице, — прошептала я, и устремилась к двери, не обращая внимания на прерывистой вздох Короля.
Дома меня ждала новая неожиданность. В главной комнате, пропахшей дымом очага, за столом сидели Дилис и Карадог. На лице Дилис блуждала расслабленная, сонная улыбка, и она выглядела так, словно еще не вполне очнулась от страстной ночи.
— Привет, Ариана! — Дилис вскочила и обняла меня, а потом отстранила, крепко держа за плечи, чтобы внимательнее рассмотреть мое лицо. Нахмурившись, она повернулась к Королю, и ее взгляд сразу стал оценивающим и жестким. — Доброе утро, Ваше Величество, — произнесла она, и в ее голосе ясно слышалась легкая, но недвусмысленная враждебность.
— Принцесса, — ответил Король с бездушной формальностью, от которой в комнате сразу стало прохладней.
— Ваше величество, ее зовут Дилис, — вмешался Карадог, его лицо расплылось в широкой, обезоруживающей улыбке.
— Дилис, — Король кивнул с отстраненной вежливостью и бросил на Карадога сердитый, предупреждающий взгляд, на что тот лишь усмехнулся еще шире и поднялся, чтобы обнять нас обоих.
— Ариана, — сказал он, и его голубые глаза засияли, казалось, искренним дружелюбием.
Теперь он казался мне надежным и простым, как древний меч в доброй руке и полной противоположностью Королю…
— Приветствую,— я тоже улыбнулась ему, закусив губу от смущения.
— Карадог, нам пора, — властно, не терпя возражений, произнес Король, и в его голосе зазвучали нотки нетерпения.
— Иду, иду!
Карадог повернулся к Дилис, обнял ее за талию и погрузился в долгий, страстный поцелуй, которому, казалось, не будет конца. О Боги, неужели они не видят, где находятся? Я переминалась, чувствуя себя лишней, а Король тем временем изучающе разглядывал меня. Я сердито сощурилась, пытаясь передать ему свой немой вопрос. Почему он не может поцеловать меня? Почему ласки достаются всем, кроме меня? Карадог же, не отрываясь от Дилис, запрокинул ее в таком жарком, безудержном объятии, что ее распущенные волосы шелковым веером коснулись пола.
— Береги себя, птенчик, — сказал он, отпуская ее.
Дилис просто растаяла, и я никогда не видела ее такой. Покладистая Дилис! Вот это да! Карадог, должно быть, знает толк в том, как укрощать строптивых.
Король с выражением крайнего раздражения на лице закатил глаза, но, поймав мой взгляд, в его глазах как молния вспыхнула искорка веселья. Он шагнул ко мне и протянул руку, чтобы заправить за ухо непокорную прядь волос, выбившуюся из моей косы.
От его легкого прикосновения, у меня перехватило дыхание, и я чуть заметно наклонила голову, прильнув к его ладони. Взгляд Короля смягчился, потеплел, и он провел большим пальцем по моей верхней губе, словно стирая невидимую пылинку. Кровь моих в жилах тут же вспыхнула и заструилась быстрее. Но прежде чем я успела осознать этот миг, все закончилось — Король убрал руку, и маска безразличия вновь легла на его лицо.
— Береги себя, птенчик, — тихо, так, что услышала только я, произнес он, и мои губы дрогнули в робкой, счастливой улыбке — это обращение звучало так на него не похоже, так чуждо его обычной сдержанной холодности. Я понимала, что он шутит, но и все же где-то в самом потаенном уголке сердца меня тронула эта внезапная мимолетная ласка.
— Я заеду за тобой к закату.
Король развернулся и вышел, не оглянувшись. Советник Карадог последовал за ним, но, прежде чем сесть в карету, обернулся и послал Дилис такой страстный воздушный поцелуй, что у меня в груди кольнула жгучая зависть.
— Ну, и что у вас с ним было? — тут же набросилась на меня Дилис, провожая взглядом удалявшуюся карету. В ее голосе звучало неукротимое любопытство, от которого не было спасения.
— Ничего — сердито буркнула я, — Но у тебя-то точно было? — Дилис всегда могла заполучить любого мужчину — она была статной, привлекательной, остроумной и уверенной в себе… не то что я, вечно сомневающаяся и неуклюжая. Но ее ответная улыбка оказалась такой беззаботной и заразительной, что моя досада начала таять.
— Мы встречаемся с ним сегодня вечером, — она прижала руки к груди и запрыгала на месте от восторга, словно ребенок. Дилис не в силах была скрыть своей радости и волнения, и я искренне, по-настоящему порадовалась за нее. Счастливая Дилис… зрелище невиданное и трогательное.
— Король пригласил меня в Тир-Нан-Ог, в свои чертоги, — выдохнула я, наполняясь сладким ужасом и трепетным ожиданием перед манящим и пугающим миром, в который мне предстояло шагнуть.
— Так он тебе нравится? — вкрадчиво поинтересовалась Дилис.
Я отвернулась, сжимая в руках складки нового платья, пытаясь хоть в чем-то найти опору и уверенность.
— Да, — прошептала я, и это признание показалось мне одновременно и освобождением, и проклятием.