Страница 46 из 479
Глава двадцать третья. Свидетелем будет ветер
Ариана
— Доешь все, что лежит на твоей тарелке, — Король снова откинулся на спинку резного кресла,— Если бы ты вчера поужинала, тебя бы сейчас здесь не было. И мне бы не пришлось мчаться тебе на выручку.
«Легко тебе говорить! Я лечу с Королем Благого Двора в Тир-Нан-Ог на волшебной ладье, а он озабочен тем, чтобы я доела остывшую яичницу! Как можно есть, когда от одной мысли о предстоящем путешествии подкашиваются ноги?» — мысленно кричала я.
Но я лишь покорно вздохнула и, надув губы, принялась тыкать ножом ненавистную лепешку.
Король выглядел сейчас точно капризный ребенок, который сам не знает, чего хочет. Почти забавно.
— Что вызвало эту улыбку? — резко спросил Король.
Я замотала головой и уткнулась взглядом в узор на глиняной тарелке. Проглотив последний, казавшийся мне безвкусным и огромным, кусок, я украдкой взглянула на Короля. Он разглядывал меня с невозмутимым, задумчивым видом, его длинные пальцы медленно поигрывали массивным серебряным кубком.
— Умница, — произнес он удовлетворенно,— Теперь я отвезу тебя домой. Но сначала высуши как следует волосы. Не хочу, чтобы ты простудилась.
Я поднялась из-за стола, чувствуя себя неловко. Может, следовало спросить позволения? Нет, уж нет. Не стоит создавать настолько опасную ситуацию, иначе он начнет требовать такое постоянно.
Я направилась к спальне, но на полпути замерла, обернувшись к Королю с внезапно пришедшей в голову мыслью.
— А где ты спал? — спросила я, глядя на него, все еще восседающего за столом с видом повелителя миров. В главном зале не было видно ни походной постели, ни даже случайно забытой шкуры.
— В своей постели, — ответил Королем с каменным, ничего не выражающим лицом, но в глазах его плясала насмешка.
— Вот как, — пробормотала я.
— Да. Ощущение, признаться, для меня новое, — на его губах расплылась та самая опасная усмешка, от которой перехватывало дыхание.
— Ты имеешь в виду… не соитие? — выдохнула я, прежде чем успела обдумать слова.
Ну вот, я произнесла это слово вслух. И, разумеется, покраснела до корней волос, чувствуя себя полной дурой.
— Нет, — Король покачал головой и нахмурился, словно вспомнив что-то неприятное. — Сон рядом с кем-либо в одной постели.
Он взял со стола свиток и погрузился в чтение, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен.
«О, если бы я могла понять, что все это значит! Он никогда ни с кем не спал? Он… девственник? — мысленно фыркнула я. — Вряд ли. Скорее уж драконы запоют».
Я смотрела на него, на его идеальный, невозмутимый профиль, чувствуя нарастающее недоверие. Он — самая загадочная личность из всех, что я встречала. И тут до меня дошло: я провела ночь в одной постели с Королем Благого Двора. Все на свете отдала бы, чтобы быть тогда в сознании и видеть его спящим. Видеть его беззащитным, сомкнувшим ресницы, разметавшимся на подушке… Мне почему-то трудно было это представить. Что ж, сегодня вечером, кажется, все должно проясниться.
В спальне я, используя пальцы вместо гребня, как могла, принялась сушить волосы у тлеющих углей в камине. Закончив, я заглянула в купальню, чтобы прополоскать рот настоем мяты, и увидела там костяной гребень, лежащий на краю умывальника, будто нечаянно забытый.
«Я буду притворяться, что это он…» — промелькнула дерзкая мысль.
Оглянувшись через плечо с видом заговорщика, я провела пальцами по зубьям, они были влажными. Значит, Король уже пользовался им. Я схватила гребень, ощущая, как сердце замирает в груди, и провела им несколько раз по волосам, чувствуя себя ужасно развращенной. Это было так порочно и так сладко, словно я прикоснулась к самой интимной его части.
Вернувшись в главный зал, я принялась искать свою старую сумку и плащ. Какая радость! В сумке нашлась кожаная тесемка. Король наблюдал, как я собираю распущенные волосы в простую косу. Его лицо было бесстрастным, но я ловила на себе пристальный, оценивающий взгляд.
— Готова? — наконец, спросил он.
Я лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова.
— После тебя, Ариана, — произнес Король, придерживая передо мной тяжелую дубовую дверь. В его жесте была небрежная величественность, сводящая с ума.
Я задержалась на мгновение дольше, чем следовало, упиваясь его красотой — высокий, статный, окутанный аурой безмятежной власти.
Я делила с ним ложе прошлой ночью, и после всех вчерашних унижений — медовухи и ее последствий — он все еще не испытывает ко мне отвращения. Более того, зовет с собой в Тир-Нан-Ог. Почему я? Мне этого было не понять. Я вышла за дверь, вспоминая его слова — «в тебе есть нечто». Что ж, наши чувства полностью взаимны, Владыка, и я намерена выяснить, что же стоит на нашем пути.
Мы молча шли по длинному коридору, стены которого были покрыты старинными гобеленами со сценами давно забытых битв и охот. У массивных дверей, ведущих во внутренний двор, я украдкой наблюдала за Королем сквозь ресницы, а он, будто чувствуя мой взгляд, искоса поглядывал на меня.
Двери перед нами распахнулись, и мы вышли на окруженную колоннами площадку, откуда открывался головокружительный вид на парящие в воздухе мосты между ажурными башнями. Солнечный свет заливал все вокруг, и сейчас Король казался не просто фейри, а древним божеством из племени Туата.
Мое дыхание участилось, сердце забилось сильнее, отдаваясь гулким эхом в висках. Король слегка повернулся ко мне, его глаза потемнели, став подобны грозовой тучи, готовой разразиться ливнем. Я инстинктивно закусила губу.
— К мраку свитки и клятвы, — прорычал Король низким, горловым голосом, в котором бушевала дикая, необузданная страсть, долго сдерживаемая и, наконец, вырвавшаяся на свободу.
Он набросился на меня, прижав к холодной каменной колонне. Прежде чем я успела опомниться, его рука сжала мои запястья и подняла их над головой. Его бедра врезались в меня, прижимая к резному камню так, что я не могла пошевелиться. Другой рукой он грубо распустил только что заплетенную косу, и его пальцы впились в мои волосы, заставляя обратиться к нему. Его губы обрушились на мои с такой силой, что стало почти больно. Я издала глухой, стон, и Король, воспользовавшись этим, проник языком в мою уступчивую плоть, властно и безжалостно исследуя мой рот. Еще никто меня так не целовал.