Страница 448 из 479
Глава двести двадцатая. "Прежде, чем бегать, надо научиться ходить"
Ариана
Взгляд Короля стал жестким.
— Я просто боюсь, — сказала я, — что тебе этого недостаточно. Ну, понимаешь… чтобы выпускать пар. Мало того, что мы делаем сейчас.
— Разве я давал тебе повод думать, что этого недостаточно? — стальным тоном спросил Король.
— Нет, — пробормотала я.
Стало страшно.
— Тогда с чего ты взяла? — Король сверлил меня взглядом, и я чувствовала себя маленькой и уязвимой.
— Я же знаю, какой ты, — сказала я, запинаясь,— Что тебе… требуется.
Король закрыл глаза и провел ладонью по лбу. Ресницы дрогнули.
— И что мне теперь делать? — зловеще-мягко спросил он.
Так говорят перед тем, как разразиться буре.
Я похолодела.
— Нет, ты меня не понял, — сказала я торопливо, чувствуя, как внутри меня поднимается паника. — В последние дни ты был замечательным. Но я надеюсь, что не вынуждаю тебя идти против собственной природы, не заставляю притворяться.
— Я — это я, Ариана, — твердо ответил Король,— во всех пятидесяти осколках моей сложности. Да, мне приходится перебарывать свои властные замашки… но такова моя натура, так я строю свою жизнь.
Король помолчал, сжимая пальцы в кулак.
— Да, я рассчитываю, что ты будешь вести себя определенным образом. Когда ты отказываешься, мне одновременно тяжело и интересно. Но мы все-таки делаем то, что мне нравится. — Его голос смягчился. — Вчера, после твоей дерзкой выходки на торгах, ты позволила мне наказать тебя.
Король нежно улыбнулся, и у меня перехватило дыхание.
— Мне нравится наказывать тебя, — сказал он,— Не думаю, что это желание когда-нибудь пройдет… но я стараюсь, работаю над собой, и это не так трудно, как я думал.
Я покраснела и поежилась, вспоминая наш тайный визит в его прежнюю спальню в замке лорда Брендона, и тот разговор, что случился в ночной тишине.
— Я не возражала, — застенчиво прошептала я.
— Знаю, — слегка неуверенно ответил Король,— Все это для меня в новинку, но последние несколько дней стали лучшими в моей жизни. Я не хочу ничего менять.
Ого! — пронеслось у меня в голове. Внутри меня разлилась пульсирующая волна радости.
— В моей жизни они тоже были лучшими, это точно, — выдохнула я, и Король опять широко улыбнулся.
Моя внутренняя богиня бурно закивала, подталкивая меня локтем: давай, давай!
— Так ты не хочешь водить меня в Комнату Откровений? — с любопытством спросила я.
Король резко побледнел, и все следы веселья исчезли с его лица. Он тяжело вздохнул, опуская плечи.
— Нет, не хочу, — безжизненно ответил он.
— Почему? — разочарованно прошептала я.
Не такого ответа я ожидала.
Моя внутренняя богиня топнула ногой и надула губы, как капризный ребенок, которому отказали в сладости.
— Ты ушла от меня как раз оттуда, — сказал Король делано спокойно, но в голосе мне послышалась горечь, — когда мы были там в последний раз. Я боюсь, ты увидишь Комнату… и снова захочешь бросить меня.
Он помедлил, и его глаза потемнели.
— Когда ты ушла, я был раздавлен. Я уже говорил тебе об этом. Я не хочу повторения той ночи. Ты мне нужна.
Я видела в его глазах искренность, и от этого у меня заныло в груди.
— По-моему, это несправедливо, — твердо сказала я, — Ты столько всего переменил ради меня… Я тоже должна пойти тебе навстречу.
Я глубоко вдохнула.
— Не знаю, может… попробуем… какие-нибудь игры. Только самые легкие и безопасные.
Я произнесла это запинаясь, лицо мое стало алым, словно стены той самой Комнаты Откровений.
Король долго молчал и смотрел на меня. В его глазах мелькали сомнение и надежда.
Почему мне так трудно говорить об этом? Я уже делила с этим мужчиной постель, мы делали такие вещи, о которых я и не слышала еще месяц назад. Даже не предполагала, что такое возможно… Но самым трудным оказалось говорить об этом.
— Ариана, — наконец сказал Король,— ты идешь мне навстречу даже больше, чем сама думаешь. Пожалуйста, прошу тебя, не терзай себя этим.
Беззаботный Король исчез, словно утренний туман. Теперь я видела в его глазах тревогу, и это ранило, словно острый камень.
— Моя маленькая, — продолжил он,— эти перемены длятся всего пару дней. Подожди немного. Когда ты ушла, я много думал о нас.
Король помедлил, постукивая пальцем по столу.
— Нам требуется время. Ты должна доверять мне, а я — тебе. Может быть, со временем мы сумеем вернуться к тем ритуалам, но сейчас я хочу оставить все, как есть. Мне приятно видеть тебя счастливой и спокойной, зная, что это моя заслуга. Я никогда еще…
Король замолчал и провел рукой по волосам — жест усталости и сомнения.
— Прежде чем бегать, нам надо научиться ходить, — усмехнулся он.
— Что тебя так развеселило? — спросила я.
— Советник Карадог, — Король покачал головой, — Он постоянно так говорит. Я не думал, что повторю это.
Появился слуга с подносом, уставленным деревянными тарелками с теплым хлебом, натертым чесноком и зеленью, и душистым оливковым маслом в маленьких глиняных плошках. Король успокоился, его плечи расслабились, с лица ушло напряжение.
Но когда перед нами поставили большие блюда с дымящейся кашей, я вспомнила, каким сегодня был Король — беззаботным и веселым, каким я не видела его прежде. Сейчас он опять смеялся, и это было хорошо.
Я с облегчением вздохнула, когда он принялся расспрашивать меня о землях, где я бывала. Разговор получился коротким — ведь я не была нигде, кроме Уэльса, где родилась и выросла. А вот сам Король уже объехал весь человеческий мир — от туманных берегов Эрина до далеких солнечных земель за морем.
Мы незаметно перешли на легкую беседу, обсуждая все места, которые он посетил, и я слушала его, затаив дыхание, чувствуя, как его голос обволакивает меня.
После сытного и обильного ужина Король повез нас к Вуали Фейри — границе между мирами. Мы ехали под задушевные напевы Эйры Бригидд, что лились из музыкального амулета, наполняя карету светлой печалью.
Когда мы пересекли туманную завесу, талисман на моей груди завибрировал, пропуская в мир бессмертных. Мне на мгновение стало тревожно: у Морвид был такой же, и она сохранила его.
Я получила возможность спокойно подумать. День был наполнен событиями: встреча с целительницей Гвенвифар, купание с Королем и его признание, наша близость в замке и на корабле, проведывание Вороного и спор о нем.
Даже сам Король казался совсем другим, не таким, как прежде. Он словно открывал для себя новое или избавлялся от старого, трудно было сказать.