Страница 390 из 479
Глава сто девяносто первая. Лента на запястьях
Ариана
Король шагнул вперед, скользнув ладонью по моим пальцам и помогая мне сойти с деревянного помоста. Пока я спускалась, он с легкой усмешкой оглядывал мое лицо. Затем он медленно поцеловал тыльную сторону моей руки и властно увлек меня за собой.
— Кто этот лорд, который посмел спорить с тобой? — спросила я, едва мы вышли из шатра под тень раскидистых деревьев. Внутренний страх перед безжалостными обычаями фейри все еще заставлял мои колени мелко дрожать.
Король повернул ко мне лицо, матово сияющее в лунном свете.
— Только один из моих подданных способен на такое, — обтекаемо ответил он,— Сейчас я хочу показать тебе кое-что. До завершения торгов остается еще около получаса. Затем нам нужно вернуться к общему Танцу. Я собираюсь получить полное удовлетворение, раз я заплатил такую цену.
— Весьма дорогой танец… — неодобрительно пробормотала я, опустив глаза. Зачем тратить целое состояние ради смертной ?
— Я ни на миг не сомневаюсь, что этот танец превзойдет все мои ожидания, — Король лукаво улыбнулся.
От этого томительное желание вновь проснулось в глубине моего живота.
Мы ступили на изумрудную лужайку, пахнущую ночной фиалкой и окутанную влажным туманом. В глубине души я глупо надеялась, что Король поведет меня к карабельной мастерской у кромки воды, где мы могли укрыться от чужих глаз, но мы направились к бальному кругу.
Там как раз настраивали свои инструменты менестрели: не меньше двадцати прекрасных фейри с серебряными лютнями и флейтами.
Вокруг лениво прохаживались несколько гостей Двора, тайком вдыхая дым сонных трав из изящных трубок.
Король уверенно повел меня к скрытой в тени плюща части замка и распахнул высокую створчатую дверь.
Мы прошли через опустевший, погруженный в полумрак холл к крутой винтовой лестнице с изящной балюстрадой из мореного дуба.
Цепко сжав мою ладонь, Король повел меня на второй этаж, где воздух казался более прохладным и чистым. Наконец, он открыл беленую дубовую дверь и мягко втолкнул меня внутрь просторной спальни.
— Это моя комната, когда остаюсь в гостях у Канцлера Брендона, — спокойно сообщил Король, повернув ключ. — Это были мои покои, когда я считался его воспитанником и жил здесь.
Здесь было удивительно тихо. Просторная комната с белоснежными стенами, немногочисленная мебель — широкая кровать, стол и несколько резных стульев — были из светлого ясеня. Полки вдоль стен ломились от старинных фолиантов в кожаных переплетах и всевозможных наград: кубков за победы в турнирах по рукопашному бою и рыцарским поединкам.
На стенах вместо привычных гобеленов висели пергаментные плакаты к театральным представлениям, а также два портрета кулачных бойцов. Я разобрала подписанные имена, но, разумеется, ничего не знала про этих фейри.
Но мой взгляд привлек широкий щит над столом: на нем пестрело бесчисленное множество старых записей, спортивных трофеев и пергаментных корешков от пропусков на королевские ристалища.
Это была настоящая жизнь юного Короля, еще не знавшего тяжести власти.
Я медленно обернулась к великолепному мужчине, застывшему в самом центре комнаты.
Он тоже смотрел на меня, и его взгляд проникал в самую душу, заставляя кровь закипать в жилах.
— Я никогда не приводил в эти покои женщин, — едва слышно пробормотал Король.
Я судорожно сглотнула. Мучительная, сладкая боль желания, что терзала меня последние часы, теперь окончательно вырвалась на волю, требуя немедленного утоления.
И вот мой любимый, мой пугающий Король стоял здесь, все еще скрывая лицо за маской… невероятно желанный, страстный... опасный.
Волна желания накрыла меня с головой. Я хотела его. Здесь, сейчас, немедленно, готовая сгореть в его пламени. Что же будет, когда маски наконец падут?
Я едва сдерживалась, чтобы не наброситься на него, сдирая роскошные, расшитые золотом одежды.
Король медленно приблизился ко мне. Он двигался с гипнотической грацией, словно исполняя один из танцев своего народа. Серебристые глаза хищно полыхнули сквозь прорези маски.
— У нас совсем немного времени, Ариана, — сказал он. — Но, судя по тому, какой голод я вижу в твоих глазах, нам много и не нужно. Повернись ко мне спиной. Я сниму с тебя этот наряд.
Я медленно повернулась, посмотрев на дверь и мысленно благословляя, что Король ее запер. Он наклонился прямо к моему уху.
— Не смей снимать маску… — жарко прошептал он.
В ответ мое тело зашлось в судорожной, сладостной дрожи. Тяжелый, сдавленный стон невольно вырвался из груди. О Боги, как же стыдно!.. Ведь он даже не прикоснулся ко мне, а я уже таяла, словно воск подле огня. Кто я для него, я так и не могла понять? Временная забава или нечто большее?..
Его пальцы легли на вырез туники, скользнув по обнаженной коже, и, одним точным движением, распустили сложную шнуровку. Король помог мне перешагнуть через упавший на пол ворох и аккуратно перекинул тунику через спинку резного стула. Я осталась стоять перед ним в одной тонкой сорочке.
Скинув свой богато расшитый камзол, Король небрежно бросил его поверх моего наряда.
На мгновение Король замер. Несколько секунд он просто смотрел на мою беззащитную наготу. Под его чувственным, обжигающим взглядом вся моя гордость окончательно превратилась в первозданную страсть.
— Знаешь, Ариана… — произнес он, делая еще один шаг вперед. На ходу он резким жестом сорвал с волос ленту, швырнув ее на пол, и небрежно расстегнул верхние застежки тонкой рубашки, — Я очень рассердился, когда ты так нагло купила мой собственный аукционный лот. Самые темные, жестокие мысли пронеслись тогда в моей голове…
Король пристально взглянул на меня сквозь прорези маски и негромко спросил:
— Зачем ты сделала это?
— Зачем?.. Я не знаю… —растерянно пробормотала я. Смятение и стыд душили меня. — … слишком много вина…
Могла ли я признаться, что просто умирала от желания привлечь его внимание? Тогда, среди равнодушной толпы, Король был мне нужен особенно сильно. Внутренний зверь в моей груди выл и метался, и я знала, что лишь Король способен укротить эту бурю. Король медленно облизнул верхнюю губу. Я до безумия хотела ощутить этот горячий язык на своей коже.
— Я дал себе нерушимое слово, что больше никогда не стану причинять тебе боль, физическую или душевную, Ариана. Даже если ты сама будешь молить меня об этом на коленях.
— Пожалуйста… — сорвалось с моих губ против воли. Это была неприкрытая мольба.