Страница 378 из 479
Глава сто восемьдесят пятая. Бальный круг
Ариана
Травянистая тропа, подсвеченная снизу крошечными магическими огоньками, вилась вдоль фасада особняка по бархатной лужайке и вела к просторному лугу за домом. Там, вдали, уже слышалась приглушенная, изящная музыка.
Король обнял меня за талию, и мы пошли по этой зеленой тропе в потоке придворной аристократии Тир-Нан-Ог, одетой в изысканные наряды и разнообразные маски. Вокруг мерцали и струились шелка и бархат, перья и кружева, драгоценности, сверкающие в свете фонарей.
У беседки, увитой плющом, стояли два фейрийских художника, из тех, что присутствовал на вечере, когда я заканчивала обучение. Они ловили гостей в свои магические кристаллы, которые с мелодичным звоном запечатлевали мгновения.
— Ваше Величество! — окликнул один из них, заметив Короля.
Король снисходительно и небрежно кивнул и потянул меня за собой. Мы быстро замерли перед кристаллами.
Я улыбнулась, насколько могла естественно, хотя внутри все дрожало. Как они узнали, что это сам Король? Маска скрывала половину его лица, но стать, походка… и, несомненно, буйная серебристая шевелюра, которую невозможно было спутать ни с чьей другой, выдавали его.
— Почему два художника? — спросила я шепотом, когда мы отошли в сторону.
— Первый — официальный летописец, — ответил Король, не глядя на меня, — Второй — лично мой, для памятных изображений. Потом выкупим те, что нам понравятся. На память об этом вечере.
Я кивнула.
Маскарад только начинался. А впереди были непонятные торги, танцы, ужин… и возвращение домой.
Король обещал мне кое-что у стула...
Я судорожно выдохнула и сделала шаг вперед, в сверкающий, чуждый и прекрасный мир.
Смертная, пришедшая на бал к фейри. И чувствующая себя одновременно потерянной и найденной.
В легендах это ничем хорошим не заканчивалось...
О чем сложат мою?
И тут я поняла!
О нет, только не это… Теперь мое изображение снова появится в фейрийских хрониках.
От этой мысли внутри все похолодело.
И тут же, как удар кинжала из тени, на память пришла Морвид. Вот как она меня вычислила.
Ее взгляд, ее навязчивое внимание…
Мысль была тревожной. Но я поспешила успокоить себя тем, что серебряная маска с синими перьями надежно скрывает мое лицо. В этом сверкающем мире я оставалась неузнанной.
В конце зеленой тропы, там, где трава сменялась мраморными плитами, слуги-фейри в белоснежных одеждах держали подносы из чеканного серебра. На них стояли высокие бокалы с игристым вином: бледно-розовым, прозрачным, словно утренняя роса на паутине.
Я с облегчением приняла бокал из рук Короля. Его пальцы на секунду коснулись моих, и это мимолетное прикосновение вернуло меня из мрачных глубин в настоящее.
Я сделала глоток, прохладная сладость освежила горло, разгоняя остатки тревоги.
Мы приблизились к просторной белой беседке, чьи резные колонны, казалось, вырастали из земли, как вековые деревья. Беседка была увешана более мелкими фонариками. Они трепетали на вечернем ветру, отбрасывая на мрамор мозаику света и тени.
Под ними сияла розоватый мрамор бального круга, плиты мерцали, словно отполированные звезды.
Бальный круг окружал низкая ограда из кованого серебра с тремя арочными входами. По обе стороны от каждого входа застыли два ледяных лебедя. Их прозрачные крылья искрились в свете фонарей, а клювы, казалось, вот-вот разомкнутся в безмолвной песне. Холодное пламя заката играло на их ледяных перьях, рождая причудливые блики.
Четвертую сторону павильона занимала сцена, утопающая в гирляндах живых роз. Струнный квартет исполнял нежную, мелодию, легкую, как дуновение ветра над морем.
Я поймала себя на том, что непроизвольно качаю головой в такт. Сцена была рассчитана на большой состав музыкантов, я насчитала не меньше двадцати пюпитров, но пока на ней играли лишь четверо. Остальные, должно быть, появятся позже, когда вечер перейдет в ночь.
Король не отпускал моей руки. Он вел меня мимо ледяных лебедей в бальный круг, где уже собирались остальные гости Канцлера Брендана. Они держали бокалы, переливались драгоценностями и оживленно переговаривались. Их голоса сливались в единый, приглушенный гул, похожий на жужжание диких пчел.
У самого морского берега, там, где песок сменялся отполированным камнем, возвышался гигантский шатер из белого шелка. Его полотнища мягко колыхались на ветру, пахнущем солью и водорослями. Под шатром я увидела аккуратные ряды столов и стульев. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, хрустальные вазы с живыми цветами. Их было так много! Ряды уходили вглубь, теряясь в сумерках.
— Сколько гостей приезжает на прием? — негромко спросила я у Короля, впечатленная размахом.
Внутри снова напомнили о себе серебряные шарики, и я невольно сжала бедра.
— По-моему, около трех сотен, — ответил он с легкой, снисходительной улыбкой. — Точное число знает Канцлер Брендон. Для него важен каждый, словно овцы для пастуха.
— Ллевеллин!
Из толпы, словно вынырнув из золотистого марева, возникла молодая девушка и бросилась Королю на шею с такой стремительной нежностью, что я невольно сделала шаг назад.
Я узнала Келани. Его младшая сестра, живая, порывистая, вся сотканная из улыбок и сияния.
Она была одета в тунику из бледно-розового шелка, которая струилось при каждом движении. Под цвет платья изысканная маска с тончайшим золотым узором, закрывавшая лишь половину ее сияющего лица.
На какой-то миг я почувствовала себя самой бедной родственницей из старой сказки, которую пригласили на бал к фейри, но которая все равно остается чужой среди этого сверкающего великолепия.
— Ариана! — Келани отпустила брата и тут же заключила меня в теплые объятия, пахнущие ванилью и цветами апельсина. — Ах, дорогая, ты выглядишь великолепно! — Принцесса Благого Двора отстранилась, окинула меня восхищенным взглядом и снова сжала в объятиях, еще крепче. — Ты непременно должна познакомиться с моими подругами. Ни одна из них не верит, что мой брат наконец-то нашел себе избранницу. Они думали, он не способен на такую… одержимость.
Я бросила быстрый панический взгляд на Короля. Он лишь смиренно пожал плечами, мол, «что поделаешь, она такая, и мне пришлось прожить рядом с ней долгие годы», — и позволил сестре увлечь меня к группе из четырех молодых женщин.