Страница 372 из 479
Глава сто восемьдесят вторая. Наш маленький секрет
Ариана
Король заметил мой страх, я увидела, как его лицо на мгновение смягчилось, а в глазах мелькнула вина.
— Это не то, что ты думаешь, — быстро предупредил он. Его голос стал тише и мягче. Он сделал полшага назад, давая мне воздух. — Клянусь древнейшими.
— Тогда объясни, — прошептала я одними губами, голос отказывался повиноваться. Я хрипло прерывисто выдохнула.
Король на мгновение сжал серебряные шарики в кулаке, а потом раскрыл ладонь, показывая их снова. Его пальцы дрожали? Или мне только показалось?
— Я подумал, что мы используем их сегодня вечером, — сказал он медленно, тщательно выговаривая каждое слово. — Когда мы выйдем в свет. Это… будет наш маленький секрет.
Смысл этой фразы доходил до меня очень медленно. Я смотрела на серебряные шарики в руке Короля, на его спокойное, уверенное лицо, но с едва заметным напряжением губ, — и пыталась понять. Мы же идем на званый вечер к высшему фейрийскому дворянству?
А когда поняла, краска прилила к щекам с новой, еще более жгучей силой, обжигая кожу до самых ушей. Внизу живота сладко заныло, а сердце отчаянно заколотилось, мешая дышать.
И под слоем стыда и возмущения шевельнулось любопытство.
Король ждал. Не двигался и, кажется, даже не дышал. Его глаза не отрывались от моего лица, ловя каждую эмоцию, каждую тень сомнения.
— На вечернем приеме? — спросила я с ужасом, чувствуя, как внутри все обрывается и падает в ледяную пустоту.
Голос прозвучал хрипло — словно не мой, словно принадлежал какой-то другой женщине, стоящей на краю пропасти. Я смотрела на серебряные шарики, и они казались мне сейчас двумя маленькими, холодными лунами, готовыми поглотить мою волю.
Король медленно кивнул. Его глаза потемнели, зрачки расширились, и я вдруг отчетливо поняла: он ждет. Моего решения, моего страха, моего согласия или отказа.
О, великие силы!
— И что я… что я получу взамен? — услышала я собственный голос. И сама удивилась тому, что спросила.
Я требую что-то от Короля Благого Двора?
— И после этого… ты снова погрузишь меня в видения? — выдавила я, чувствуя, как горло сжимается от напряжения. — Или отшлепаешь?
— Нет, — негромко ответил Король.
Всего на одно короткое, предательское мгновение я почувствовала разочарование. Странно... Я сама не знала, чего хотела: то ли боялась наказания, то ли ждала его.
Король бархатисто рассмеялся.
— А ты что, этого хочешь? — спросил он, наклоняя голову набок.
Я судорожно сглотнула, ком в горле не исчезал, язык словно примерз к небу. Я не знала, что ответить. Внутри все смешалось: страх, стыд, разочарование, странное щекочущее возбуждение. Какое право он имел читать меня так легко?
— Уверяю тебя, — продолжил Король, — я больше не собираюсь прикасаться к тебе таким образом. Даже если ты станешь умолять меня об этом. На коленях. Даже если твои глаза наполнятся слезами.
Ого! Это была новость. Я уставилась на него, пытаясь понять — шутит он или говорит всерьез? Его лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ пряталась усмешка.
— Хочешь поиграть в эту игру? — продолжал он, держа на раскрытой ладони серебряные шарики. Они тускло блеснули, переливаясь холодным, почти живым светом. — Ты всегда можешь их вытащить, если тебе надоест. В любой момент. Без моего разрешения. Я не буду злиться.
Я глядела на него и чувствовала, как внутри разгорается что-то опасное и притягательное. Он выглядел сейчас настоящим коварным искусителем из древних легенд: тот, кто шепчет на ухо запретные обещания, тот, от чьих даров невозможно отказаться. Его волосы были взъерошены — мои пальцы все еще помнили, как они скользили сквозь эти светлые, непокорные пряди.
Глаза Короля сейчас сияли темной порочной страстью, он откровенно и дразняще улыбался.
Совратитель! У меня подогнулись колени, кажется, сейчас я согласилась бы на все, что он предложит.
— Давай, — услышала я собственный голос.
Да. Да!
Моя внутренняя богиня, что дремала во мне столько лет, прячась за маской послушной, правильной девочки, внезапно обрела свой голос. И кричала во всю мощь, заглушая все сомнения, все страхи, все голоса, твердившие об осторожности.
— Молодец, — ласково и одобрительно усмехнулся, — Хорошая девочка.
От этих слов по моей спине пробежала молния. Я выдохнула.
— Пойдем, — добавил он, протягивая мне руку. — Я вставлю их, когда ты наденешь обувь.
Я повернулась и посмотрела туда, где стояли приготовленные для меня новые сапожки из серой кожи и на высоком каблучке.
Какой шутник!.. Король умел превращать в игру абсолютно все, даже наряды и выход в свет.
Король протянул мне руку и заботливо поддерживал меня, пока я надевала сапожки, о которых прежде могла только мечтать. Мельком я заметила на голенище маленький пергамент с золотым тиснением.
Тысяча двести девяносто пять золотых монет. Сердце на секунду сжалось, но тут же отпустило: что для Короля Благого Двора такие деньги?
Теперь я стала выше почти на два дюйма. Мир накренился, и я почувствовала себя, словно корабль в шторм. Но ладонь Короля была рядом.
Он повел меня к кровати, но сам не сел. Вместо этого он направился к единственному стулу в спальне, схватил его за спинку и поставил прямо передо мной. Дерево глухо стукнуло о каменный пол.
— Когда я кивну, ты наклоняешься и держишься за стул, — приказал он, — Поняла?
Я сглотнула. Ладони вспотели.
— Да, — прошептала я.
— Хорошо. — Король шагнул ближе, и я почувствовала острый, мужской запах его тела, — Теперь открой рот.
Я медленно сделала, как он велел: благоговейно разомкнула губы, ожидая, что сейчас он положит серебряные шарики мне в рот. Чтобы смочить? Чтобы подготовить? Я не знала.
Нет. Он положил мне в рот свой указательный палец.
— Соси, — велел он.
От звука его голоса по моему телу пробежала горячая, сладкая дрожь.
Я сделала, как было велено.
«Вот видишь, — подумала я с внезапной, пьянящей гордостью, — я могу быть послушной. Когда хочу. Когда это приносит удовольствие».
Палец Короля пах мылом, который я уже вдыхала сегодня утром, прижимаясь к его груди. Я сосала изо всех сил, обвивая палец языком, чувствуя под языком нежнейшую кожу.
Даже сквозь полуопущенные ресницы я видела, что глаза Короля расширились, зрачки почти полностью затянули радужку, грудь тяжело вздымалась под парадным камзолом.
Все мое тело превратилось в одно сплошное, тягучее и влажное ожидание.