Страница 356 из 479
Глава сто семьдесят четвертая. Лабиринт из золота и запретов
Ариана
Я моргнуть не успела. За долю секунды лицо Короля преобразилось: боль и беззащитность исчезли, будто их смыл дождь. В глазах снова зажглась расчетливая искра, а губы сжались в привычную твердую линию.
Как быстро у Короля получалось переключаться! Из всех, кого я знала, у него быстрее всего менялось настроение, словно он поворачивал рычаг внутри себя, и одна маска сменяла другую.
— Итак, вернемся к твоему перечню обвинений, — произнес он уже другим голосом — спокойным и деловым, — Я вторгаюсь в твою личную жизнь?
Он скривил губы, обдумывая ответ.
— Из-за того, что я знаю, сколько у тебя десятков монет?
— Да, — сердито выдохнула я, — Это возмутительно.
— Я проверяю всех своих Вверенных, — сказал Король, словно оправдываясь за что-то само собой разумеющееся. — Я покажу тебе.
Он развернулся и зашагал в свой кабинет. Я покорно побрела следом, ошеломленная его уверенностью и спокойствием, которые сейчас казались мне оскорбительными.
В кабинете Король отпер ларчик с медными уголками и достал из него пачку пергаментов, перетянутую тонким ремешком. На верхнем было аккуратно выведено:
«Ариана Роуз ван Гвент»
Я сердито уставилась на Короля, чувствуя, как щеки заливает жаркий румянец гнева.
Король делано виновато пожал плечами и протянул мне пергаменты.
— Вот, можешь забрать себе.
— Ну спасибо, — прорычала я, перебирая плотные листы и чувствуя, как с каждым из них во мне усиливается ярость.
Свиток о моем рождении в Гвенте! Я бросила быстрый взгляд на Короля, тот спокойно наблюдал за мной. Я снова перевела вгляд на пергамент; отцом указан местный кузнец, значит соглядатаи Короля не стали копать дальше.
Бессмертные Боги, да тут даже мое самое сокровенное! — обязательство хранить молчание обо всем, что связано с Королем, длинное соглашение с перечислением правил... перечень мест моей службы... мои умения и навыки…
Я подняла на Короля глаза и постаралась говорить как можно более холодно:
— Так ты знал, что я служу в травяной лавке старого Эдриса?
— Да, — без тени смущения ответил Король.
— Значит, это не было случайным совпадением? Ты не просто проезжал мимо в тот день?
— Нет.
Я сжала пачку пергаментов и не знала злиться мне или радоваться? Может, отчасти мне было лестно, что Король Благого Двора, бессмертный фейри так тщательно меня искал? Но нет. Это было мерзко.
— Как все это отвратительно, — выдохнула я. — Ты хоть понимаешь?
Король скрестил руки на груди и посмотрел на меня с недоумением, словно учитель на нерадивого подмастерья.
— Не вижу ничего плохого, — сказал он спокойно. — Я должен соблюдать осторожность.
— Но ведь это вторжение в мою личную жизнь! В мои тайны!
— Я не злоупотребляю этими знаниями, — назидательно ответил Король, — Ариана, эти сведения может добыть любой человек, у которого есть пара монет и нужное знакомство. Они нужны мне для присмотра. Я всегда так поступаю и поступал. Со всеми смертными, которых приближал к себе.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри растет желание швырнуть в Короля пачку пергаментов и убежать, спрятаться где-нибудь, где меня никто не найдет.
Он стоял передо мной — высокий, неподвижный, с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, — и его спокойствие пугало и настораживало меня. Король считал себя полностью правым. Он вообще не видел здесь ничего дурного.
Внутри снова поднималась вязкая злость.
Король настороженно глядел на меня. Его лицо сейчас напоминало застывшую маску из белого камня.
— Нет, ты злоупотребляешь, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты положил на мой счет у ростовщика четыре тысячи золотых монет против моей воли. Я не просила об этом.
Король поджал губы и провел ладонью по подбородку.
— Я уже объяснял тебе, — произнес он с такой терпеливой снисходительностью, от которой меня замутило. — Эти монеты Тэлор выручил за твоего пони Реми. Да, согласен, трудно в это поверить, но это правда. Фейри не лгут.
Да, только недоговаривают и переворачивают все в свою пользу.
— Но ведь Реми… — начала я, чувствуя, как слова путаются в голове.
— Ариана, — перебил Король, и его глаза сузились, — ты хоть приблизительно представляешь, сколько золота и прочих сокровищ в казне правителя Благого Двора?
Я почувствовала, что краснею.
— Зачем это мне? — выдохнула я, отступая на шаг. — Милорд, меня не интересует толщина твоего кошелька.
Взгляд Короля на миг потеплел потеплел, словно в промерзшем окне зажгли свечу.
— Я знаю, — сказал он, — Это одна из твоих черт, которые я люблю.
Я с испугом уставилась на Короля. Неужели он что-то по-настоящему любит во мне? Не мое тело, не внешность, а мою личность? Не может быть.
— Ариана, — продолжил Король, делая шаг ко мне, и его голос стал особенно равнодушным и скучающим. — Даже сейчас, когда мы стоим здесь и разговариваем, мои подданные добывают драгоценные камни и металлы, куют украшения, отливают монеты и делают украшения. Часть из наших изделий я продаю королям смертных, так что я получаю примерно десять тысяч золотых монет в час.
У меня отвисла челюсть, я не смогла ее удержать. Это же немыслимые сокровища! За один час сколько простой горожанин не заработает и за несколько жизней.
— Четыре тысячи монет для меня — так, мелочи… — Король махнул рукой, — прах, пыль под ногами. Кони, кареты, редкие свитки и фолианты, наряды — все это мелочи, безделушки.
Король говорил и словно уговаривал меня, и от этого на душе становилось горько и тошно.
Я смотрела на этого мужчину, который искренне не понимал, чем я недовольна? Правду говорят старики, что Народ Холмов чувствует не как люди! Богатый и могущественный фейри, привыкший мерить все звонкой монетой и совершенно слепой к тому, что есть вещи, которые не купишь ни за какие сокровища.
— Как бы ты себя чувствовал на моем месте? — спросила я, — Если бы на тебя обрушились такие щедроты, без спроса, против твоей воли?
Король посмотрел на меня с недоумением, словно я говорила на языке, которого он не понимал. Вот она, его главная беда — неспособность поставить себя на место другого.
Мы погрузились в недолгое молчание.
Наконец, он пожал плечами и ответил с искренним недоумением:
— Не знаю.