Страница 354 из 479
Глава сто семьдесят третья. Запрет на прикосновения
Ариана
Цирюльник Кевин оказался невысоким и веселым парнишкой по виду младше меня.
— Такие красивые волосы! — с нарочито чужеземным акцентом восхитился он, приближаясь ко мне.
Я слегка улыбнулась: скорее всего Кевин был из местных, но выдавал себя за ирландца или гэла, что бы набить цену. Но его энтузиазм и заразительный огонь в глазах оказались сильнее любого сомнения.
Король провел нас в просторную, выложенную светлым камнем купальню с большим серебряным зеркалом на стене, тут же куда-то исчез и вернулся, неся массивный резной стул, взятый из соседней комнаты.
— Я оставляю вас здесь, — пробормотал он, не глядя на меня.
Я покосилась на него — неужели Король ревнует?
— Go raibh maith agat , лорд Левеллин, — Кевин церемонно поклонился, а потом повернулся ко мне, сверкая глазами. — Ceart go leor, Ариана, что мы будем делать?
Go raibh maith agat — Да пребудет с тобой благо.
(Спасибо, выражение благодарности).
Ceart go leor — Хорошо, ладно.
Ирландский язык.
Примечание автора
Я устроилась на стуле, чувствуя, как Кевин уже разбирает мои волосы на пряди, и бросила взгляд в сторону залы. Король сидел в широком кресле, склонившись над стопкой пергаментов. Пальцы его быстро водили по строкам, иногда останавливаясь, чтобы что-то подчеркнуть.
И вдруг комнату наполнила мягкая, протяжная музыка. Кто-то невидимый играл на лютне и виоле, а женский голос пел страстно, вкладывая в каждый звук всю душу. Просто дух захватывало. Я прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение уходит из плеч, как тает последний комок злости.
— Гляди! — донесся до меня голос Кевин. — Говорю же тебе, что Его Величество одобрит твою прическу.
Я открыла глаза и встретила взгляд Короля. Он поднял голову от пергаментов и смотрел на меня, чуть улыбаясь. Он отвлек меня от музыки, но как же приятно было отвлекаться.
— Ты выглядишь прелестно, Ариана, — сказал Король.
Кевин отступил на шаг, с довольным видом оглядывая дело своих рук.
— Моя работа сделана, — объявил он и снова поклонился.
Король встал, отложил счетные книги и медленно направился к нам, не отрывая от меня глаз. Я почувствовала, как щеки заливает жаркий румянец, и опустила глаза, не в силах выдержать его пристального взора.
Я повернулась на стуле.
— Спасибо, Кевин, — сказала я.
Цирюльник вдруг развернулся и по-медвежьи обхватил меня короткими крепкими руками, с той неожиданной теплотой, что бывает только у людей, которые любят свою работу и весь мир вокруг.
— Больше никому не позволяй стричь твои волосы, аlai
Аlai
Ирландский язык.
Примечание автора
Я рассмеялась, чувствуя, как щеки заливает жаркий румянец. Его фамильярность смущала меня, но в этом было что-то живое и настоящее.
Король молча проводил Кевина до подъемной клети. Я слышала их приглушенные голоса и размеренный гул опускающегося механизма. И тут же Король вернулся, неслышно ступая по толстому ковру, что устилал пол залы.
— Как хорошо, что ты оставила длинные волосы, — сказал он, приближаясь ко мне.
Его глаза сияли теплым, живым светом, который я видела так редко, что каждый раз он заставал меня врасплох. Король осторожно взял прядь у моего виска.
— Такие мягкие волосы! — восхитился он, пропуская шелковистые локоны сквозь пальцы, — Ты все еще злишься на меня, Ариана?
Я кивнула, чувствуя, как его пальцы замирают в моих волосах, и он улыбнулся.
— Что же именно тебя сердит? — спросил он.
Я закатила глаза и выдохнула:
— Тебе перечислить весь список?
Король приподнял бровь, и его улыбка стала шире.
— У тебя накопился целый список, Ариана?
— Да, — подтвердила я, складывая руки на груди. — И весьма... длинный.
Король наклонился чуть ближе, и я почувствовала его запах — вербена и сладкая полынь.
— Может, мы обсудим его в постели? — с опасной чарующей интонацией предложил он.
— Нет, — отрезала я и, сама не понимая зачем, по-детски надула губы, чувствуя себя глупо и одновременно гордясь своим протестом.
Король усмехнулся, но не отступил.
— Тогда за полуденной трапезой, — сверкнув глазами сказал он. — Я хочу есть. И еще кое-чего… — Король лукаво подмигнул, и это оказалось так неожиданно, что я чуть не рассмеялась.
— Я не позволю сбить себя с толку, — твердо заявила я, не поддаваясь на чары, — Хоть ты настоящий искусник в постельных делах.
Король прикусил губу, пряча улыбку.
— Что сердит тебя особенно сильно, леди ван Гвент? — с наиграной официальностью произнес он, выпрямляясь и складывая руки на груди. — Выкладывай начистоту.
Подумать только: мгновение назад он подмигивал мне, а теперь изображал важного судью на допросе.
— Ладно, слушай, … — начала я звенящим от напряжения голосом.
Я встала и прошлась туда-обратно, чувствуя, как слова рвутся потоком.
— Что меня сердит? Ну, во-первых, твое грубое вторжение в мои личные дела: ты знаешь, сколько монет лежит на моих счетах у ростовщиков, ты влез в мою работу у друида Нивида, ты… — я запнулась, сбиваясь. — Во-вторых, ты привез меня в цирюльню для богатых леди, где работает твоя бывшая любовница и где наводили красоту все твои темноволосые рабыни. В-третьих: ты обращался со мной, словно с малолетней девчонкой: нес на плече, при всех, как куль с мукой! Я до сих пор горю от стыда, когда вспоминаю, как на меня глазели люди. А ведь мне еще ходить по тем улицам и на базар!
Король слушал молча, и его лицо постепенно теряло благодушное выражение.
— И что хуже всего, — мой голос сорвался, — ты позволяешь твоей леди ван Лионесс прикасаться к тебе!
Король удивленно поднял брови, и его благодушное настроение улетучилось.
— Правда, целый список, — медленно произнес он. — Но я еще раз объясняю: она не «моя» леди ван Лионесс.
— Она может прикасаться к тебе, — повторила я, чувствуя, как горло сдавливает обида. — Я видела. Она гладила твою руку.
Король выпятил губы.
— Она знает, где можно, — ответил он.
Я замерла, переваривая услышанное.
— Как это понять? — спросила я.
Король на миг закрыл глаза, возведя лицо к потолку, словно искал вдохновения свыше или просил прощения у Богов за то, что сейчас скажет.
Потом медленно, тяжело выдохнул и открыл глаза.