Страница 276 из 479
Глава сто тридцать пятая. Третий день без Короля
Ариана
Я кое-как пережила Третий-день-без-Короля и свой первый день на службе у друида.
Тяжело мне дался этот срок — сердце ныло глухой, тянущей болью, словно кто-то вложил мне в грудь раскаленный камень и забыл его вынуть. Но все же я сумела немного отвлечься. Мелькали незнакомые лица просителей, я изо всех сил пыталась вникнуть в порученную мне работу. И тут еще мой наниматель, друид Нивид Тенепряд...
Широко улыбаясь, он подошел к моему столу, и я почувствовала исходящий от него запах медового воска и пергамента.
— Молодец, Ариана, — явно довольный, произнес он. — Думаю, мы с тобой прекрасно сработаемся.
Я с немалым усилием растянула губы в подобии улыбки: мышцы лица словно одеревенели и плохо слушались.
— Я пойду, если вы не возражаете, — сказала я тихо, не глядя ему в глаза.
Почему-то он меня чудовищно напрягал.
— Конечно, иди, уже скоро закат. До завтра, — милостиво попрощался друид.
— До свидания, мастер Нивид,— я, по прежнему, глядя в пол, быстро сгребла рулоны пергамента.
— До свидания, Ариана.
Я схватила сумку, застегнула фибулу плаща и решительно направилась к двери. Оказавшись на улице, я вздохнула полной грудью, вбирая в себя сырой, пахнущий торфом и морем воздух. Но он все равно не заполнил пустоту в моей груди — ту зияющую бездну, которую я ощущала с самого утра минувшей субботы. Болезненное напоминание о моей потере.
Я понуро побрела к коновязи, где обычно оставляют лошадей, и горько задумалась: как же мне теперь жить без моего любимого пони Реми?.. Или без Вороного?
Я тут же одернула себя, сжав зубы от злости.
«Нет, не вспоминать!» — приказала я себе.
Да, конечно, я могла теперь позволить себе красивого, молодого коня. Пожалуй, Король заплатил мне даже слишком щедро... От этой мысли в носу снова защипало, а на глаза навернулись слезы, но я сердито сморгнула.
Надо выбросить все из головы.
Ни о чем не думать.
Ничего не чувствовать.
И не думать о Короле фейри.
Иначе опять зареву — прямо сейчас, посреди дороги, под косыми взглядами прохожих. Только этого мне не хватало.
Без Дилис в новом доме было пусто и тоскливо до звона в ушах.
Небось гуляет сейчас где-нибудь на южных землях, потягивая прохладный напиток из сладких фруктов.
Я разожгла огонь в очаге — пусть треск поленьев заполнит пустоту и создаст хотя бы подобие того, что я не одна. Но я не смотрела на пляшущие тени. Я села на лавку и тупо уставилась в стену, сложенную из грубого камня.
Я больше ничего не чувствовала.
Только боль.
Сколько еще мне это терпеть?
Из оцепенения меня вывел резкий и требовательный стук в дверь, и я испуганно вздрогнула всем телом.
Кто это?
Поколебавшись мгновение, я подошла к двери и отодвинула засов.
— Послание для леди ван Гвент, — раздался скучающий голос.
Разочарование накрыло меня словно тяжелое, мокрое одеяло.
Я спустилась по каменным ступеням крыльца. Внизу, прислонившись плечом, стоял мальчишка с большим плетеным коробом в руках и лениво жевал соломинку. Глаза у него были сонные, равнодушные.
Я взяла короб. Хоть и велик размером, но он оказался на удивление легким.
И откинула крышку.
Внутри лежали две дюжины белых роз на длинных, гибких стеблях. Такие белые, что они казались сотканными из утреннего тумана. А между ними — маленький свиток прегамента, перевязанный тонкой серебристой лентой.
Я глядела на выведенные твердой рукой фэды огама — и пустота в моей груди ширилась, словно трещина на льду под тяжестью неосторожного путника.
«Поздравляю с первым днем на службе. Надеюсь, он прошел хорошо.
И спасибо за фигурку летающего коня — очень мило с твоей стороны.
Он украсил мой стол для переговоров.
Король Благого Двора Ллевеллин ап Овейн»
Я не сомневалась ни мгновения: все это отправили его помощники, едва ли Король собственноручно выводил эти строки. Мне было слишком больно думать иначе.
Я принялась разглядывать розы — они лежали в коробе, такие роскошные и безупречные, с тяжелыми бутонами, источавшими сладкий аромат, от которого кружилась голова. И у меня не поднималась рука их выбросить. Не могла я заставить себя разжать пальцы и швырнуть эту красоту в огонь.
Делать нечего — я побрела на кухню, отыскала там глиняный кувшин с широким горлом, налила в него воды и бережно поставила цветы.
Вот так и проходила моя жизнь: пробуждение на заре, работа в доме друида, а вечером — слезы и попытки уснуть.
Нет, не уснуть. Скорее — провалиться в забытье, из которого все равно не было спасения. Король преследовал меня даже во сне. Его сверкающие серые глаза, яркие волосы цвета жемчуга в серебре, падающие на высокий лоб...
И музыка — много музыки. Теперь я вообще не могла ее слышать. Я бежала от нее, как заяц от ловчей собаки. Я вздрагивала даже от колокольчика на шее овцы, что паслась у соседа за оградой.
Я не могла никому рассказать о расставании с Королем, ни матушке, ни Ризу, даже если бы решилась послать гонца. У меня не было на это сил. Да я вообще ничего не хотела.
Сейчас я осталась одна на необитаемом острове, посреди холодного моря; на выжженной земле, где ничего не росло, где горизонт оставался темен и пуст, словно выпотрошенный кошель. На работе могла общаться со всеми — и ни с кем конкретно.
Если бы я рассказала матушке, даже просто отправив послание, то сломалась бы окончательно — а у меня в душе и так не осталось ничего целого, одни осколки, острые и режущие изнутри.
У меня пропал аппетит.
В день середины недели, в обед, я с трудом проглотила маленький горшочек простокваши — первое, что съела с пятницы. Я держалась на одном только бодрящем настое трав, а в этом не было ничего доброго. Сердце постоянно нервно колотилось, пальцы дрожали — и я знала, что так не может продолжаться вечно.
Внутри дом друида казался сумрачным и пах старым деревом, воском и сушеными травами. Длинный каменный коридор уводил вглубь, где располагался большая комната, освещенная тусклым светом масляных ламп. Мой простенький грубый стол располагался у окна, за которым в последнее время то и дело моросил дождь.
Ближе к выходу сидела вторая помощница Нивида — смуглолицая Клэр. С ее стороны почти постоянно доносился скрип пера.
Стены, сложенные из дикого камня, казались сырыми, а тишину нарушало лишь мое дыхание да изредка — шаги Нивида в коридоре.