Страница 263 из 479
Глава сто двадцать девятая. Музыка на рассвете
Ариана
Я очнулась, словно кто-то толкнул меня в грудь. Тело рванулось вверх прежде, чем сознание успело за ним поспеть. Я села на постели, жадно хватая ртом воздух. Во сне я падала, словно меня сбросили с высокой каменной лестницы, и сердце все еще колотилось.
В спальне царила вязкая темень. Король исчез, и я беспокойно обернулась.
Я перевела взгляд на окно: за тяжелыми портьерами лишь угадывался первый блик рассвета. Около пяти утра. Я выспалась, что было странно.
Проклятье… Нужно не забыть про травяной отвар.
Я спустила ноги с постели, чувствуя теплый пушистый ворс ковра. Что бы ни разбудило меня, я была благодарна за прекращение кошмара.
А потом я услышала музыку.
Звук был тихим, но он просачивался сквозь массивные двери, словно вода. Звуки арфы. Ее нежная, полная скорби мелодия звучала в полумраке коридора, приглашая за собой.
Король играл.
Я должна была это видеть. Мое тело откликнулось прежде, чем разум успел осознать. Я любила смотреть, как его руки творят музыку. Это было сродни колдовству, которое не надоедало.
Я быстро набросила тунику и вышла из спальни. Дыхание я затаила, а сама вся превратилась в слух, впитывая печальные, струящиеся аккорды, которые доносились из гостиной.
Там, в окружении полумрака, сидел Король. Светильник отбрасывал круг, и в этом сиянии его волосы отливали жемчужным серебром. Король казался обнаженным, хотя на нем были легкие штаны для сна. Он был открыт этой музыке, беззащитен перед ней.
Завороженная, я остановилась.
Король играл самозабвенно, отдавшись во власть мелодии. Его пальцы то замирали над струнами, то вновь прикасались к ним, создавая полные проникновенной печали звуки.
Я осталась в темноте, не решаясь шагнуть в круг света. Мне хотелось подойти к нему, обнять, прижаться щекой к его спине, ощутить тепло.
Но что-то удерживало меня. Сейчас он казался потерянным, ушедшим в такие дали, куда я не смела вторгаться.
Его лицо было сосредоточенным и грустным, в нем сквозило одиночество, глубокое, как этот предрассветный час. Хотя, возможно, это была лишь магия его музыки, которая всегда говорила на языке скорби.
Доиграв мелодию до конца, Король замер лишь на одно мгновение и снова заиграл.
Я двинулась вперед.
Король поднял глаза. В его взгляде мелькнула тень недовольства, а потом он снова опустил ресницы, устремив взгляд на струны.
Вот проклятье. Неужели сердится, что я нарушила его уединение?
— Почему ты не спишь? — голос Короля прозвучал мягко, но мне все равно почудился укор.
Что-то терзало его. Я ощущала это — напряжение, витавшее в воздухе, словно перед грозой.
— А ты? — я подошла ближе.
Король снова вскинул взгляд. Теперь губы тронула едва заметная усмешка, которая прогнала хмурую тень со лба.
— Ты меня бранишь, леди ван Гвент? — с ироничным почтением проронил он и чуть склонил голову набок, рассматривая меня.
Я выпрямилась, чувствуя, как игра затягивает нас обоих.
— Совершенно верно, милорд.
— Не спится, — ответил он, но лицо его вновь исказилось. Теперь я увидела, как яркая и быстрая вспышка гнева сменилась глухим раздражением. На себя. Или на то, о чем Король не желал говорить.
Я решила не обращать внимания на его переменчивое настроение. Оставив всякую осторожность, я опуcтилась рядом и положила голову ему на плечо. Кожа его была теплой, пахла сандалом и мхом.
Я смотрела, как его пальцы ласкают струны, заставляя их петь. Сначала Король на миг сбился с ритма, но затем, подчинившись моему присутствию, доиграл мелодию до конца, со вздохом отпуская последний аккорд.
— Что это? — спросила я шепотом, боясь нарушить хрупкую тишину, что повисла после последней ноты.
— Эльгар, — голос Короля звучал отстраненно, словно он цитировал старинный манускрипт. — «Серебряная прелюдия». Если ты хочешь знать.
— Я хочу знать все, к чему ты прикасаешься.
Он прижался губами к моим волосам, и я почувствовала тепло его дыхания. Поцелуй вышел невесомым, полным нежности, которую Король так редко позволял себе.
— Я не хотел тебя будить, — с сожалением произнес он.
— Это не твоя вина. Сыграй мелодию, что играл, когда я впервые осталась в твоем дворце.
Король выпрямился и взглянул на меня, словно я коснулась сокровенного.
— А, «Погибший менестрель», — выдохнул он, и пальцы его вновь коснулись струн, замирая над ними.
Король начал играть — неторопливо, старательно, словно вплетал нить в древнее полотно. Его плечо мерно двигалось под моей щекой, и я закрыла глаза, отдаваясь во власть звуков.
Грустная, пронзительная мелодия обтекала нас, отражаясь от стен едва слышным эхом, и в ней было столько трагической красоты, что дыхание перехватывало.
Я растворялась в ней без остатка, и где-то на самом дне этой музыки узнавала себя. Мое собственное, выжженное на сердце желание — понять этого невероятного мужчину, заглянуть в ту темноту, что гнетет его.
Музыка оборвалась слишком быстро, не дав насладиться полностью.
— Почему ты играешь только печальную музыку? — спросила я, поднимая голову и вглядываясь в его лицо.
В серых глазах Короля я увидела спрятанную, но от того не менее острую тревогу.
Он лишь пожал плечами.
— Тебе было шесть, когда ты начал играть? — я не отступала, чувствуя, что сейчас важно не замолкать.— По человеческому счету.
Король кивнул. Смущение его становилось все явственнее — уголки губ напряглись, а взгляд скользнул в сторону, словно он искал спасения в тенях за моей спиной.
Повисла пауза, наполненная лишь нашим дыханием.
— Я начал заниматься, чтобы порадовать моего наставника и покровителя, Канцлера Брендана, — наконец произнес он.
— Боялся ударить в грязь лицом перед идеальным семейством?
— Можно сказать и так, — уклончиво ответил Король. Он резко сменил направление разговора, словно защищаясь: — Почему ты встала? Не хочешь отоспаться после вчерашнего?
— Интуиция заставила, — я позволила себе легкую улыбку. — Время принимать лекарство твоей травницы.
— Хорошая интуиция, — заметил Король, и мне показалось, что я сумела его удивить. Губы его дрогнули, складываясь в улыбку.
— А чем мы займемся?— пробормотала я, чувствуя, как внутри закипает нетерпение.
Я распахнула глаза шире, вложив в этот взгляд всю возможную невинность.
— Есть несколько вариантов, — усмехнулся Король.
Внутри у меня все сжалось и сразу же растаяло, подчиняясь его взгляду.