Страница 251 из 479
Глава сто двадцать третья. Чему быть, того не миновать
Ариана
Матушка крепко обняла меня, и я на мгновение замерла, утопая в знакомом запахе сухих трав и свечного воска.
— Прислушивайся к зову сердца, дорогая, и перестань копаться в себе, — мама сказала это неожиданно твердо, так непохоже, на ее обычный по-девичьи легкомысленный голос, — Ты так молода, солнышко. Тебе столько предстоит узнать! Чему быть, того не миновать. Ты заслуживаешь самого лучшего.
Эти искренние слова, сказанные без тени сомнения, тронули меня. Матушка поцеловала меня в макушку.
— Мамочка. — Непрошеные слезы обожгли глаза, и я бросилась в ее объятия, чувствуя себя маленькой девочкой, которой нужно спрятаться от всего мира.
— Знаешь, как говорят старухи в деревнях: иногда приходится перецеловать немало жаб, прежде чем встретишь стоящего мужчину. — матушка тепло и грустно улыбнулась.
Я тоже усмехнулась, пряча лицо у материнского плеча.
— Кажется, я уже встретила самого лучшего, мам. Надеюсь, он не обратится в жабу.
«Или кого-то похуже...» — закончила я мысленно, чтобы не расстраивать ее.
Матушка ласково посмотрела на меня. Как же она меня любила! У меня сердце разрывалось на части от мысли о скором расставании.
— Ариана, твоя повозка ждет, — с тревогой в голосе произнес Роб, стоявший в дверях постоялого двора. Его взгляд коротко скользнул по моему лицу.
Глаза матушки блестели от непролитых слез. Я обняла Роба, чувствуя под пальцами жесткую ткань его простого камзола, отвернулась и пошла прочь. Не стану оглядываться, не стану, не стану, — твердила я про себя в такт шагам, но не выдержала.
Роб обнимал матушку, у нее лицу катились слезы, и она не пыталась их скрыть. Нужно было спешить. Я опустила голову и уныло побрела к возвращающемуся в Бангор каравану купцов.
В этот раз я не удивилась, что отдельная повозка для меня уже была оплачена.
В повозке, в комфорте и роскоши, которые Король считал само собой разумеющимися, я попыталась успокоиться. Всякий раз сердце разрывалось на части при расставании с матушкой. Скоро она вернется в Гвент, мне же там показываться слишком опасно. Я закусила губу, стараясь не думать о прошлом.
Обычно бесшабашная, в последнее время матушка стала очень проницательной. И как же она меня любила! Бескорыстная любовь — дар родителей детям, и я понимала, как этот дар редок.
Что Король знал о любви? Он рано лишился той родительской ласки, которую заслуживает каждый ребенок.
Матушка была уверена: Король любит меня. Она твердила, что я достойна самого лучшего, и в ее голосе не было и тени сомнения. А я сидела в повозке, смотрела на темный бархат обивки и впервые позволила себе признаться: мне нужна не его щедрость, не подарки, не кареты.
Мне нужен он. Его любовь. Именно поэтому я так тщательно прятала от всех наши странные, ни на что не похожие отношения — боялась спугнуть то хрупкое, что едва начало прорастать между нами.
Ритуалы подавления разума заставляли меня держать дистанцию. Между тем, что я чувствовала, и тем, что позволяла себе показывать, зияла пропасть. Я обожала отдаваться Короле, растворяться в нем, но что толку в красоте и богатстве, если сердце его остается закрытым?
Больше всего я боялась, что Король не способен любить. Даже себя. Я вспомнила его слова о Злой Леди, о том, как он решил, что не заслуживает любви.
«Трудно расти в идеальной семье, если ты не идеален» — эта фраза въелась в память осколком стекла.
Я закрыла глаза, пытаясь представить его боль, — и не смогла. Даже представить не смогла, что он чувствует. Меня пробрала дрожь. Не слишком ли рано я раскрыла ему свою душу? Что я выболтала во сне?
Взгляд упал на Вещий Камень. Может, он даст ответ? Но Камень молчал — холодный, гладкий, он поглощал свет, не отдавая ничего взамен. Придется писать самой.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Дорогой милорд!
И снова я наслаждаюсь удобствами дорожной повозки, предназначенной только для меня. Благодарю тебя. Считаю мгновения до вечера, когда попытаюсь выбить из тебя всю правду о моих ночных откровениях.
Твоя
Ариана
Ответ пришел очень быстро.
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Ариана
, надеюсь на скорую встречу.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Я нахмурилась, глядя на короткие, сухие строки. Как официально, холодно — совсем не похоже на его обычный насмешливый, живой стиль. Сердце кольнула тревога.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Дражайший милорд, надеюсь, твоя беда разрешилась. Меня насторожил тон твоего послания.
Ариана
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Ариана
, увы, беда далека от разрешения. Ты уже в пути?
Прекрати писать. Ты рискуешь собой и грубо нарушаешь
правила безопасности. Кони пугаются фейрийской магии.
Я не шутил, говоря о наказании.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Вот темные фейри. Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как меж лопаток расползается неприятный холод. Что его гложет? Нерешенная проблема?
Проиграл Советнику Карадогу в кости пару золотых?
Или Тэлор удрал в самовольную отлучку?
Но тон… в этом тоне было что-то большее, чем раздражение от мелкой неприятности.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Дорогой милорд Ворчун!
Повозка еще не
отправилась
. Моя безопасность, а равно безопасность прочих путников не вызывает опасений.
Так что дурного расположения духа тебе не грозит.
Ариана
ван Гвент
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Мои извинения — до дурного расположения не дошло.
Я скучаю по тебе и твоему дерзкому языку, леди ван Гвент.
Поскорее возвращайся.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Извинения принимаются. Мы уже отъезжаем от постоялого двора.
Обещаю, что больше не издам ни звука, впрочем,
учитывая глуховатость, ты все равно не услышишь.
До встречи.
Ариана
Я отключила Вещий Камень и убрала его в поясную сумку. Пальцы дрожали — то ли от усталости, то ли от нарастающей, липкой тревоги. Мне было не по себе, Король явно что-то недоговаривал. Что за ситуация могла выйти из-под контроля у всесильного существа? Неблагой Двор? Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, но мысли лезли в голову одна за другой, не давая покоя.