Страница 246 из 479
Глава сто двадцатая. Сейчас не время
Ариана
Я никогда еще не видела Короля таким. На это стоило посмотреть. Мы шагали рядом — рука в руке, пальцы переплетены, — и на моем лице, верно, застыла глупая, счастливая улыбка. Я вспомнила тот день, много лет назад, когда матушка возила меня на ярмарку в столицу. Мне тогда было десять, и я считала тот день самым счастливым в своей жизни. Кажется, сегодняшний ему не уступал.
Мы возвращались в деревню. Карета мягко покачивалась на ухабах, когда из моей сумки донесся тихий, настойчивый звон — магический кристалл подал голос.
— Что это? — Король с любопытством покосился на меня, чуть склонив голову.
Я принялась рыться в дорожной сумочке, перебирая содержимое.
— Сигнал... — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает жаркой краской. — Напомнил, что пора принять лекарство. То, что дала твоя травница.
— Умница, — одобрительно кивнул Король.
Я вспыхнула еще сильнее. Какая заботливость!
— Мне понравилось... — начала я тихо, теребя край плаща, — что ты представил меня Гарету как свою возлюбленную.
Король вскинул бровь — медленно, насмешливо.
— А разве ты не моя?
— Но возлюбленная? — Я запнулась, подбирая слова. — Мне казалось... ты хотел лишь Вверенную. Ту, что подчиняется.
— Хотел, Ариана ван Гвент, — голос его стал глубже, серьезнее. — Хочу и сейчас. Но я уже говорил: с тобой... мне нужно больше.
О, Боги... Неужели он меняется? Неужели этот неприступный, холодный мужчина способен на большее, чем просто желание? Меня переполнила пьянящая надежда, от которой перехватило дыхание.
— Если это правда... — прошептала я, глядя ему в глаза, — я счастлива.
Карета остановилась у двухэтажного трактира из темного дерева с резными ставнями и вывеской: «Лучшие лепешки в долине». Из трубы вился легкий дымок, пахло выпечкой.
— Лепешки?! — вырвалось у меня, и я расплылась в улыбке. Вот так дела! Никогда бы не подумала! Фейрийский Король — и в таком заведении!
Наступило уже около четырех часов после рассвета, но нижний зал трактира был полупуст. Пахло кислым тестом, горячим маслом и хвойным отваром для мытья полов. Аромат был не слишком приятным, но в нем чувствовалась домашняя простота, которой не хватало в парадных залах.
Король провел меня к столу, отгороженному резной деревянной ширмой.
— Не знала, что ты тут завсегдатай, — заметила я, усаживаясь на лавку, покрытую вытертым бархатом.
— Я уже бывал здесь… Не поверишь, с Канцлером Бренданом, — улыбнулся Король. — Он весьма ценит простую еду смертных.
Он взял потрепанный пергамент с засаленными краями — список блюд и провел свободной рукой по непослушным волосам, откидывая их со лба. О, как бы мне хотелось запустить пальцы в эту серебряную гриву, взлохматить ее, спутать...
Я тоже уткнулась в меню и вдруг поняла, что умираю от голода. Желудок жалобно заныл в предвкушении еды.
— Я знаю, чего хочу, — сказал Король, немигающее глядя на меня.
Я подняла глаза — и тотчас попала в плен его взгляда. Темного, тяжелого, полного такого откровенного желания, что мышцы внизу живота сладко свело, а дыхание перехватило.
Вот темные фейри!
Кровь грохотала по жилам, разнося по телу жар, отвечая на его безмолвный призыв.
— Я хочу того, чего хочешь ты, — прошептала я в ответ.
Король сглотнул — я видела, как дрогнул его кадык.
— Здесь? — Он приподнял бровь с двусмысленной, опасной улыбкой и медленно провел кончиком языка по верхней губе.
О, Боги... Разве можно предаваться страсти в этом месте? Среди запаха лепешек и хвойного отвара? Мысль ударила в голову, лишая остатков разума.
Неожиданно улыбка исчезла с лица Короля. Он нахмурился, и глаза его сделались строгими.
— Перестань кусать губу, — бросил он отрывисто,— Сейчас не время.
Взгляд его сделался твердым, холодным, и на одно мгновение Король показался мне восхитительно опасным.
— Раз я не могу овладеть тобой прямо здесь, — произнес он низко, почти рыча, — лучше не искушай меня.
— Привет... меня зовут Леандра. — раздался сверху запинающийся голос,— Что я... э-э... могу вам... э-э... предложить?
Девица-подавальщица уставилась на Короля. И тотчас вспыхнула ярким румянцем, залившим щеки до корней рыжих волос.
Сочувствие к бедной запинающейся девушке улетучилась в тот же миг. Я слишком хорошо знала это чувство — точно так же Король действовал и на меня!
— Ариана? — спросил Король, даже не взглянув на подавальщицу.
Как ему удавалось произнести мое имя настолько чувственно?
Я нервно сглотнула, молясь всем богам, чтобы щеки мои не сделались такими же пунцовыми, как у бедняжки Леандры.
— Я сказала, что хочу того, чего хочешь ты, — пробормотала я хрипло, глядя ему в глаза.
Король пожирал меня голодным взглядом: жадным, темным, не оставляющим сомнений в его желании. О, Боги... Моя внутренняя богиня сейчас без чувств рухнула на колени и молила о пощаде. Нет, эти игры не по мне! Я не выдержу, я сгорю дотла под этим взглядом!
Леандра переводила взгляд с меня на Короля и обратно, и щеки ее приобрели уже оттенок ее ярко-рыжих волос.
— Вы... э-э... еще не решили? — пролепетала она.
— Нет, — губы Короля сложились в чувственную, медленную улыбку, предназначенную лишь мне, — мы знаем, чего хотим.
Он говорил это подавальщице, но глаз не сводил с меня.
— Две порции лепешек с медом. Тонко нарезанную печеную свинину, хорошее вино и травяной настой, — спокойно перечислил Король ровным голосом, ничем не выдавая напряжения. Хотя взглядом раздевал меня, ласкал, обещал.
— Спасибо за заказ, господин... — Леандра старательно смотрела в сторону, боясь поднять глаза. — Это все?
Мы одновременно подняли на нее взгляды. Официантка багровела на глазах и, не дожидаясь ответа, поспешно убежала, чуть не споткнувшись о собственную юбку.
— Знаешь, — я принялась водить пальцем по деревянной столешнице, вычерчивая невидимые узоры,— это нечестно.
— Нечестно? — Король приподнял бровь.
— Ты фейри. Нечестно так очаровывать людей. Женщин. Меня.
— Я тебя очаровываю? — невинно повторил Король.
Я хмыкнула, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбку.
— Постоянно.
— Это только морок, Ариана, — мягко сказал он, но во взгляде промелькнуло удовольствие. — Иллюзии моего племени.
— Нет, милорд, — Я покачала головой, глядя ему прямо в глаза. — Не только морок.
Король чуть заметно нахмурился.