Милорд. Рабыня Короля фейри

Глава сто восемнадцатая. Вслед за вожаком

Ариана

Король и Гарет сразу же углубились в разговор, полный непонятных мне слов: о силе ветра, о его направлении, о восходящих потоках, о том, какой скакун лучше поднимет нас к рассвету.

— Здравствуй, Тэлор, — шепнула я тихо, когда они отошли на пару шагов.

— Леди ван Гвент, — кивнул он с неизменной почтительностью.

Я нахмурилась, глядя на него с укором.

— Ариана, — поправился Тэлор. Он подмигнул мне, словно мы были соучастниками в какой-то тайне. — В последнее время Его Величество сам не свой, никакого с ним сладу.

Вот это да! Я тут решительно ни при чем! Просто какой-то небывалый день откровений... Что-то не так со здешней водой? С какой стати сегодня всех, словно по волшебству, тянет излить душу?

— Ариана! — позвал Король, протягивая мне руку. — Идем.

Я улыбнулась Тэлору, а он направился к стойке, где его ждал обычный скакун. Значит, он с нами не полетит.

—Гарет, — произнес Король, когда я поравнялась с ними, — это моя возлюбленная, леди Ариана ван Гвент.

Возничий склонил голову в изящном поклоне, и я протянула ему руку. Его прохладные, длинные пальцы едва коснулись моей ладони.

— Приятно познакомиться, — пробормотала я, чувствуя, как от волнения пересохло в горле, и странный холодок пробежал по спине от этого прикосновения.

Гарет ослепительно улыбнулся. В его улыбке мелькнуло что-то древнее, нечеловеческое, несмотря на кажущуюся мальчишескую задорность.

— Взаимно, — ответил он певуче.

Я взяла Короля за руку, и внутри все перевернулось — сладко, томительно, страшно. Парить в небе! На спине крылатого коня! Невероятно...

Вслед за Гаретом мы зашагали по мягкой траве к длинной прямой дороге, уходящей вдаль к самому горизонту. Гарет и Король оживленно обсуждали предстоящий полет, и я, прислушиваясь, улавливала обрывки разговора.

Мы поднимемся в воздух на скакуне по кличке Белокрыл — так, кажется, называли этого красавца с серебристой шкурой.

Эта порода, небесные скакуны, считалась куда более надежной, чем прежние, выведенные на земле, хотя знатоки все еще спорили, какие лучше.

Гарет оседлает Шторма — огромного жеребца-вожака с вороной шкурой и размахом крыльев едва ли не в три человеческих роста, — который уже пять лет водил табуны небесных коней, помогая им подниматься к облакам.

Все эти подробности мало что значили для меня — я впервые в жизни видела крылатых лошадей — но Король... Он был в своей стихии. Глаза его горели, движения сделались точными и уверенными, и наблюдать за ним сейчас, когда он оживленно жестикулировал, объясняя возничему какие-то детали, было истинным наслаждением.

Наш Белокрыл стоял, чуть наклонив длинную морду, и его огромные крылья, сложенные за спиной, подрагивали от нетерпения. Шкура его отливала перламутром, и серебристые пятна, словно диковинные цветы, украшали бока. Уздечка, расшитая серебряными нитями, длинная, гибкая, точно сплетенная из лунного света, соединяла его со Штормом.

Гарет подошел к Белокрылу и погладил его по холке. Конь довольно фыркнул, кося на фейри огромным синим глазом.

— Сперва нужно пристегнуть седла, — произнес Гарет звенящим голосом, кивая на два легких седла из тисненой кожи, лежащие на траве. — И раскрывающиеся крылья для вашего спуска.

«Раскрывающиеся крылья...» — эхом отозвалось в моей голове.

— Я сам, — перебил его Король и забрал сбрую из рук фейри. Движения его были уверенными, привычными к упряжи.

— А я пока схожу за привязью, — усмехнулся Гарет, и направился к Шторму, который нетерпеливо бил копытом. Я и Король остались с этим чудом — живым, дышащим, пахнущим ветром и небесами.

— Вижу, тебе нравится стягивать меня ремнями, — заметила я, наблюдая, как ловко его пальцы управляются с пряжками.

Король поднял на меня взгляд, в серых глазах мелькнула усмешка.

— Ариана ван Гвент, не болтай глупостей. — спокойно сказал Король, но в голосе сейчас чувствовалась та особенная, спокойная властность, от которой у меня всякий раз подкашивались колени. — Подойди ближе.

Я подчинилась приказу — впрочем, как всегда. Положила ладони ему на плечи и ощутила, как под тканью камзола перекатываются сильные мышцы.

Я поставила ноги в кожаные петли, и он рывком подтянул раскрывающиеся крылья выше, а я послушно просунула руки в лямки. Пряжки он затянул ловко и привычно, точно он делал это сотни раз. Король провел ладонями по ремням, проверяя, туго ли затянуто, и пальцы его скользнули по моей талии.

— Ну вот, готово, — проговорил он спокойно, но я видела: в глубине его серых глаз разгорался темный огонь. — Есть лента для волос?

Я кивнула, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Поднять волосы вверх? — спросила я, уже зная ответ.

— Да.

Я сделала, как велено, и он ловко стянул мои волосы в хвост, убирая их с лица.

— Залезай внутрь, — приказал Король, кивнув на распахнутую прозрачную карету, куда собирались запрячь Белокрыла. В тоне его было столько спокойной, уверенной власти, что я даже не подумала возражать.

Я шагнула было к заднему сиденью, но Король остановил меня, коснувшись локтя.

— Нет, спереди. — Он чуть наклонил голову. — Сзади сяду я и буду управлять конем.

— Но ты ничего не увидишь! — воскликнула я, обернувшись.

Король усмехнулся.

— Мне хватит.

Я никогда еще не видела Короля таким счастливым. Властным — да, это было в нем всегда. Но сейчас он выглядел по-настоящему, по-мальчишески счастливым. Это делало его неотразимым.

Я забралась внутрь кареты, и кожаное сиденье приняло мое тело, точно колыбель. Король склонился ниже, и я почувствовала на своих плечах тяжесть его ладоней. Затем его рука скользнула меж моих бедер, протягивая и закрепляя дополнительный страховочный ремень. С пугающей дотошностью Король проверил каждый узел и каждую пряжку.

— Хм, — пробормотал он себе под нос, и я едва расслышала: — Дважды за утро... везунчик.

Прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, Король чмокнул меня в щеку и выпрямился.

— Мы будем в воздухе от силы полчаса, — проговорил он деловито. — Утром не так жарко, а по ощущениям... — Он сделал паузу, встретившись со мной взглядом. — Полет на рассвете ни с чем не сравним. Волнуешься?

— Предвкушаю! — выпалила я и широко улыбнулась, хотя где-то глубоко внутри все трепетало от страха.

Чему я радуюсь? Моя внутренняя богиня сейчас забилась под лавку, с головой закутавшись в одеяло, и мелко дрожала там, не смея высунуть носа.