Страница 23 из 479
Глава одиннадцатая. В "Оловянном котле"
Ариана
По бесконечному залу, чьи своды терялись в вышине, а стены были из переплетенных корней мы шли к скрытым вратам. Что я ему скажу? Мой разум отказывался порождать хоть сколько-нибудь связные мысли. О чем мы можем беседовать? Что общего может быть у простой девушки и бессмертного Короля фейри?
Мягкий голос вывел меня из оцепенения.
— Вы давно знакомы с леди Дилис? — спросил Король, но в этом не было ничего, кроме вежливого интереса.
О, легкий вопрос. С него можно начать. Я чуть расслабилась, чувствуя, как с души падает камень.
— С тех самых пор, как наш клан нашел приют в этих землях. Она мне как сестра, — ответила я, и голос мой прозвучал уже чуть увереннее.
— Хм, — произнес Король загадочно, и в его серых, бездонных глазах мелькнула тень невысказанной мысли. О чем он сейчас думает?
Он провел изящной рукой по воздуху, и врата из дикого плюща бесшумно раскрылись перед нами. Мы оказались на небольшой овальной платформе, парящей в самой сердцевине колодца из тьмы и похожих на пойманные звезды огней. Двое молодых фейри, застигнутые в страстном, почти яростном объятии, смущенно отпрянули друг от друга, их глаза расширились от ужаса и смущения. Мы с Королем ступили на платформу, и она плавно понеслась вниз.
***
Я старалась сохранить маску невозмутимости, уставившись на свои потрепанные сапоги, но чувствовала, как щеки наливаются жгучим жаром. Парочка фейри хранила молчание, прижавшись друг к другу в углу платформы, и в этой невыносимо неловкой тишине мы, наконец, достигли нижнего уровня.
Врата снова бесшумно растворились, и к моему изумлению, Король взял меня за руку. Я почувствовала, как по всему телу, от кончиков пальцев до самых пят, пробежала смесь ужаса и восторга. Он уверенно вывел меня с платформы, и мы услышали сдавленные, смущенные смешки парочки, последовавшей за нами по пятам. Король тихо усмехнулся, коротким, почти беззвучным выдохом.
— Что это такое с нисходящими залами? — пробормотал он с почти незаметной досадой.
Мы прошли через просторный, наполненный приглушенным гулом голосов зал приемов, где на нас бросали украдкой любопытные взгляды, к главным, украшенным замысловатой резьбой дверям, но Король, к моему удивлению, не повел меня через них. Интересно, потому ли, что не хотел отпускать мою руку? — пронеслась в голове дерзкая мысль.
На улице нас встретил теплый, полный пьянящих ароматов хвои и влажной земли летний день. Солнце ласково пригревало спину, а по вымощенной гладким камнем дороге лишь изредка проезжали всадники, звеня начищенной до блеска сбруей. Король повернул направо и так же уверенно, не выпуская моей руки, повел меня к древнему, поросшему мхом каменному мосту, под аркой которого с веселым шумом неслись темные воды быстрой речки.
Мы ненадолго остановились, пропуская неторопливую, растянувшуюся вереницей группу торговцев с навьюченными тюками поклажи пони. Король по-прежнему не отпускал мою руку. Голова кружилась от смеси восторга и ужаса. Я изо всех сил кусала губу, старалась стереть с лица глупую, сияющую улыбку, выдававшую все мое смятение. Когда дорога, наконец, освободилась, мы перешли на другую сторону, и пальцы Короля все так же надежно лежали на моей ладони.
Так, не проронив ни слова, мы прошли несколько извилистых, мощенных неровным булыжником улочек, и наконец достигли «Оловянного Котла» — дорогого, солидного трактира, куда захаживала лишь знать и зажиточные гости. Король наконец отпустил мою руку, чтобы распахнуть тяжелую, дубовую дверь, украшенную замысловатыми коваными узорами. Я вошла внутрь первой, с наслаждением вдыхая воздух, пахнущий диковинными специями и свежим, только что испеченным хлебом.
— Выбирайте любой столик, — произнес он с вежливой, но ледяной отстраненностью, окидывая взглядом зал, — я распоряжусь о напитках. Что вы предпочитаете?
— Я буду чай… из лесных трав, — выдохнула я, и мой голос прозвучал тише и слабее, чем я хотела, — настой не крепкий.
Король медленно приподнял брови, и в его ясных глазах мелькнуло живое удивление.
— А вино? Медовуху? — переспросил он, склоняя голову набок, словно не веря своим ушам.
— Я не люблю хмельные напитки, — призналась я, опуская взгляд и чувствуя, как снова краснею.
Король улыбнулся, и его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение озарилось искренней теплотой.
— Хорошо, чай из лесных трав, настой не крепкий, — повторил он, и в его бархатном голосе прозвучала легкая усмешка. — Медок?
Я на мгновение опешила, сердце замерло, приняв это за ласковое прозвище. Но разум тут же, безжалостно вернул меня на грешную землю. Дурочка, он спрашивает, класть ли мед!
— Нет, без меда, — прошептала я, сжимая и разжимая свои сплетенные на коленях влажные от волнения пальцы.
— Может, отведаете чего-нибудь из выпечки? — не отступал он, его взгляд, скользнув по моему лицу, стал пристальным и изучающим. — Свежие лепешки с маком только из печи.
— Нет, благодарю, ничего, — я покачала головой, чувствуя, как в горле стоит комок. Король, коротко кивнув, направился к стойке, где толстый и лысеющий хозяин трактира, уже почтительно склонился в низком поклоне, заламывая руки.
Пока Король тихо, вполголоса разговаривал с трактирщиком, я украдкой наблюдала за ним. Он был высок, невероятно широк в плечах и строен, а серые штаны так соблазнительно, с вызывающей откровенностью облегали его сильные бедра… Бессмертные боги! Несколько раз он проводил длинными, удивительно изящными пальцами по серебряным прядям волос. Я бы сама с огромным удовольствием провела по ним рукой. Эта внезапная, дерзкая, совершенно неприличная мысль застала меня врасплох, и щеки мгновенно вспыхнули огнем, словно от пощечины. Я с силой прикусила губу и уставилась на свои грубые, неухоженные, в царапинах и мозолях руки, чувствуя себя беспросветной дурой.
— Хотите я угадаю, о чем вы думали? — насмешливый голос Короля прозвучал совсем рядом, заставив меня вздрогнуть и отпрянуть.
Я залилась краской. О том, каковы на ощупь ваши волосы… Интересно, мягкие ли они? Я лишь с отчаянием замотала головой. Король же, казалось, наслаждался моим смущением. Он поставил на грубый деревянный стол глиняную кружку, маленький глиняный же чайник и деревянную дощечку с пучком душистых трав — тех самых, что я любила собирать на солнечной опушке леса. Сам он принес себе массивный кубок с темным, густым, как смола, вином и ячменную лепешку, щедро посыпанную алыми ягодами.