Страница 227 из 479
Король подошел к поставцу из темного дерева, украшенному затейливой резьбой, открыл дверцу и жестом велел мне налить себе чего-нибудь — короткий, властный взмах руки. Затем, не оглядываясь, скрылся в спальне. Наверное, не хотел, чтобы я слышала его разговор.
Я пожала плечами, чувствуя легкую обиду. В тот раз, когда я вошла в его тронный зал в чертогах, он тоже не прервал беседы — словно я была частью интерьера, мебелью, не заслуживающей внимания. Из спальни донесся шум воды — он наполнял купальню. Стараясь не думать о том, что он там делает, я налила себе сок— прозрачный, янтарный, пахнущий дальними южными краями.
Король вернулся неслышно — я вздрогнула, когда он возник в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он снова говорил в амулет.
— Пусть Кадфэл пришлет мне расстановку их войск, — голос Короля звучал устало, но деловито. — Бран уверяет, что решил эту путаницу...
Он коротко рассмеялся и провел свободной рукой по волосам, взъерошивая их.
— Нет, в пятницу... — он сделал паузу, слушая собеседника, и я заметила, как его пальцы нервно барабанят по бедру. — Есть земельный надел, который меня заинтересовал... Да, пусть Ловри свяжется со мной... нет, завтра... Посмотрим, что предложит нам здешняя управа, если мы будем достаточно настойчивы.
Король не отрывал от меня глаз — его взгляд прожигал насквозь, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел. Протянув мне пустой стакан, он указал на ведерко со льдом, где поблескивали бутылки — короткий, отрывистый жест.
— Если их условия нас устроят... мы подумаем, хотя эта проклятая жара... — он поморщился, провел пальцем по вороту рубашки, словно ему было душно. — У Тир-Нан-Ог свои преимущества, и там гораздо прохладнее...
Внезапно его лицо омрачилось, тень пробежала по резким чертам, губы сжались в тонкую линию. Что случилось?
— Пусть Бран пришлет весть. Завтра, только не слишком рано, — бросил он резко, погасил амулет и уставился на меня. В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей да моим собственным дыханием.
Итак, моя очередь.
Я сделала маленький глоток сока, чтобы смочить пересохшее горло, и поставила стакан на столик.
— Ты не ответил на мой вопрос, — пробормотала я, чувствуя, как голос срывается, и вцепилась пальцами в край стола, ища опору.
— Нет, — произнес он ровно, и в его серых глазах мелькнула настороженность, зрачки чуть сузились, словно он готовился к удару.
— Твое «нет» означает, что не ответил или не любил?
Король скрестил руки на груди — защитный жест, который я видела у него не раз — и оперся о стену, разглядывая меня с непроницаемым выражением лица. Свет лампы падал на него сбоку, высвечивая резкие скулы.
— Зачем ты пришла, Ариана? — спросил он тихо и устало.
— Я уже сказала, — ответила я, чувствуя, как от волнения пальцы сжимаются в кулаки.
Он глубоко вздохнул — всей грудью, и я увидела, как напряглись его плечи.
— «Нет» означает, что не любил.
Король хмуро смотрел на меня, но в глубине его глаз мелькнуло удивление, словно он не ожидал от меня такой настойчивости, и это его и восхищало, и пугало одновременно. Брови его чуть приподнялись, и в уголках губ дрогнула усмешка.
Странно, я все еще дышала. Слава всем Богам. Что бы со мной стало, если бы он сказал, что любил эту ведьму?
— Ты и в самом деле богиня, — хрипло произнес Король. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. — Голубоглазая богиня, Ариана.
Он смотрел на меня так, словно видел впервые, и в этом взгляде не было ни тени прежней холодности — лишь жаркое, обжигающее пламя, от которого у меня подкосились колени. Его рука, все еще сжимавшая стакан, дрогнула, и Король поставил его на столик, не глядя.
— Ты смеешься надо мной, милорд? — выдохнула я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в робкой улыбке.
— Я не смеюсь, — Король торжественно покачал головой, но в глубине его серых глаз заплясали озорные искорки, выдававшие его с головой.
— Смеешься. И нередко, — парировала я, повторяя его собственные слова, которые он так любил бросать мне в минуты наших споров.
Король медленно и хищно ухмыльнулся. Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку.
— Хватит кусать губы, — произнес он низко,— Ты в моих покоях, тебя не было со мной три дня, и я проделал долгий путь, чтобы тебя увидеть.