Страница 170 из 479
Глава восемьдесят вторая. Визит травницы
Ариана
Целительница Гвенвифар оказалась пленительно прекрасной фейри, строгой и деловитой. Ее волосы были убраны в безупречную, немыслимо сложную сеть из кос. Проницательные серые глаза смотрели на меня с мудрым спокойствием.
Целительница и Король обменялись безмолвными взглядами — легкий, почти неуловимый ритуал, отточенный веками.
— Благодарю, что почтила мою просьбу, Гвенвифар, — негромко произнес Король.
Целительница безмятежно посмотрела на него.
— Благодарю, что не заставил меня томиться в бесплодном ожидании, — ответила она.
Ее взгляд скользнул по мне, заставив почувствовать себя голым, незащищенным птенцом в чужом гнезде — хрупким и нелепым. В этом взгляде не было ни вражды, ни любопытства, словно хищная птица высматривала малейшую слабость в еще трепещущей добыче. Мне она не понравилась, — промелькнуло у меня в голове, но я осознала, что в ее ледяной правдивости было больше чести, чем в сладких речах придворных.
Король, уловив невысказанное повеление в тоне целительницы, лишь на мгновение сжал челюсть. Тень раздражения мелькнув в его глазах, прежде чем погаснуть под напором безупречного самообладания.
— Я буду ожидать внизу,— отозвался он, и, беззвучно притворив дверь, ушел.
Начался долгий, томительный осмотр. Холодные и твердые, точно речная галька, пальцы целительницы касались моего лба, висков, запястий, будто читали не пульс, а саму грубую песню моей смертной крови. Потом она задала мне несколько вопросов, точно вскрыла самое нутро моих страхов. Итогом стали крошечные янтарные капли, дистиллят, вобравший в себя лунный свет и пыльцу зачарованных цветов, что надлежало принимать каждый день ровно в полдень. Целительница вручила мне крошечный хрустальный флакон.
— Время смертных текуче и ненадежно, — ровно и безразлично произнесла Гвенвифар, — Наше же время циклично и неизменно. Не позволь разным ритмам сломать тебя изнутри. И помни: даже эта защита — лишь тонкая пленка на поверхности вод. Она не спасет от глубины его воли.
Я не спросила, что она подразумевала. И уж, конечно, не рассказала ей о Комнате Откровений, о договоре, чьи пункты до сих пор жгли мое сознание. Что увидела бы она за той дубовой дверью? Не только артефакты, но позы, взгляды и слова, сплетенные в куда более изощренную и опасную сеть. Я сгорела бы от стыда при одной мысли о ее беспристрастном взгляде на наши с Королем ритуалы.
Спускаясь по мрачной винтовой лестнице, высеченной в самой толще каменной башни, мы прошли мимо запертой, знакомой двери. Я вспыхнула, зная, что таится за ней. Гвенвифар замедлила шаг, и ее внимательный взгляд на миг задержался на притолоке.
— Интересный выбор места для... углубленных размышлений, — с легкой усмешкой заметила она, словно догадавшись о чем-то.
Мы нашли Короля в пустынном главном зале. Он сидел, откинувшись на каменном троне, и в пространстве зала лился и затихал голос барда — песня была древняя, как сами холмы Уэльса, полная тоски по чему-то навсегда утраченному. На миг лицо Короля лишилось привычной холодной маски, отражая лишь незамутненную печаль. В тот миг он казался не Королем, а одиноким стражем, забывшим, что именно охраняет на рубеже миров.
Он повернулся. Музыка не смолкла, но отступила, подчинившись его воле — не жесту, а простому, смещению внимания.
— Вы закончили? — живо и заинтересованно спросил он, и мне снова стало тревожно.
Гвенвифар ответила долгим, безразличным взглядом.
— Да, Властитель, — ответила она, складывая тонкие руки перед собой. — Береги ее. В ней тлеет искра, которую твой мир способен как раздуть в испепеляющее пламя, так и угасить одним неосторожным дуновением.
Это не было врачебным наставлением. Это был совет одного древнего, бесчувственного существа другому — о хрупкости и непредсказуемости смертных.
Король не возразил, лишь слегка склонил голову.
— Так и будет, — просто сказал он.
— Счет за встречу будет доставлен со следующим гонцом, —без интонации заключила целительница, обменявшись с Королем последним, почтительным кивком.
Она повернулась ко мне, и ее ледяные глаза слегка смягчились.
— Прощай, Ариана. Ищи свою силу в свете, что ты носишь внутри. Как бы слабо и тускло ни мерцало сейчас это пламя.
Ее пальцы коснулись моей руки — прикосновение было быстрым и холодным, — и затем она растворилась в полумраке зала.
— Ну? — коротко спросил Король.
— Все... решено, — прошептала я, с трудом находя слова, теребя в складках туники флакон с зельем.
Король прижал ладонь к моей голове, не давая отклониться или вырваться, и его властный поцелуй обрушился на мои губы. Я вцепилась ему в плечи, лишь бы не рухнуть на холодный камень пола, потеряв остатки достоинства.
— Как бы мне ни хотелось взять тебя прямо здесь, прижав к этим древним стенам, — прошептал он в мои губы, и его дыхание, пахнущее лесным медом, опалило кожу, — но ты должна поесть. Я не потерплю, чтобы ты лишилась чувств от истощения в тот миг, когда я буду вести тебя к новым... откровениям.
— Значит, тебе нужно лишь мое послушание? — слегка вздрагивая, выдохнула я.
— Твое послушание, твой животный страх, твой пытливый, неугомонный ум, что вечно задает вопросы, — его губы снова жадно и требовательно нашли мои,— И особенно — этот дерзкий, непокорный рот.
Король резко отпустил меня, схватил за руку и повел через низкую дверь в меньшую, более уютную залу, где на небольшом столе уже ждала еда: темный хлеб, мед в глиняной чаше, сыр и кувшин с прохладным напитком. Музыка барда доносилась сюда едва слышно.
— Что это за песня? — спросила я, стараясь отдышаться и привести в порядок сбившееся дыхание.
— «Плач об Утерянном Королевстве», — ответил Король, наливая в две серебряные чаши ароматную жидкость. — О том, что мой народ покинул, чтобы править здесь. Горькие воспоминания — лучшая приправа к сладости обладания, не находишь?
Я не была согласна, но лишь кивнула, не решаясь спорить. Король двигался с грацией, полностью владея пространством, будто каждый камень, каждый луч света подчинялся его воле. Он жил в полном согласии со своим телом, но, парадоксальным образом, всей душой ненавидел, когда это тело трогали без дозволения.
«Нет человека, который был бы как остров», — вспомнила я древнюю мудрость людей. Кроме Короля, который человеком и не был. Он был целым материком, окруженным неприступными скалами и бурными водами.
— О чем ты думаешь? — его голос вывел меня из грез, заставив вздрогнуть.