Страница 111 из 479
Глава пятьдесят третья. Улыбка, разбивающая сердце
Ариана
— Что ж, еще одно «впервые». — Король окинул меня долгим, оценивающим взглядом, словно пытаясь разгадать. — Значит, ты сейчас не хочешь ничего обсуждать? Я имею в виду договор, — уточнил он.
— Нет, — сурово отрезала я, уже ненавидя этот пергамент, чернила и все, что разделяло нас пропастью.
— Как же мне хочется задать тебе хорошую трепку! Тебе бы стало намного лучше, и мне тоже, — произнес Король беззлобно, почти задумчиво.
— Ты не имеешь права так говорить. Я еще ничего не подписала, — стараясь говорить твердо, напомнила я ему, оборачиваясь и встречая его взгляд.
— Но помечтать-то можно? — Король наклонился, взял меня за подбородок, заставив смотреть на себя, и прошептал, нежно целуя в губы: — Через два дня?
— Через два дня, — согласилась я, почувствовав, как знакомая, сладкая дрожь пробежала по спине от его прикосновения, от этого мимолетного, обманчивого тепла. — Погоди минутку, я тебя провожу.
Я села, откинув одеяло, и потянулась за своей сорочкой, валявшейся на полу, отпихивая Короля в сторону. Он неохотно, с легким вздохом встал с кровати, поправив одежду.
— Подай, пожалуйста, мою тунику, — попросила я, указывая на бесформенную груду ткани на полу, чувствуя себя неловко в своем полуголом виде.
Король молча наклонился, поднял ее и вручил мне, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, которая снова, против воли, играла на его строгих губах.
— Да, леди, — произнес он с преувеличенной почтительностью, сделав легкий, насмешливый полупоклон, но в его тоне звучала знакомая, язвительная насмешка.
Я прищурила глаза и сердито, исподлобья посмотрела на него, чувствуя, как жар стыда разливается по телу. Волосы у меня были растрепаны, спутаны, и я знала, что, когда он уйдет, меня ждут Дилис и неминуемый, беспощадный допрос с пристрастием.
Я открыла дверь и прислушалась, затаив дыхание. В общей комнате Дилис не было, стояла тишина. Похоже, она у себя. Король бесшумно последовал за мной. Я уже не злилась на него, а мучительно, до слез стеснялась и, к своему ужасу, не хотела, чтобы он уходил. Впервые мне стало жаль, что он не обычный лесник или ремесленник, которому нужны нормальные, простые, отношения без десятистраничного договора, ритуалов и холодных колец для привязи в его тайной, мрачной комнате.
Я открыла тяжелую входную дверь, и холодный ночной воздух обжег кожу. Я стояла и смотрела вниз, на свои босые ноги. Я впервые занималась этим у себя дома, в своей постели, и само слияние было животно-прекрасным и освобождающим.
Но сейчас, в тишине после бури, я чувствовала себя использованным сосудом, который заполнялся по желанию Короля, а потом забрасывался до следующей прихоти. Мое подсознание качало головой, приняв облик мудрой версии меня самой: «Хотела скакать в Тир-Нан-Ог за близостью, вот и получила ее с доставкой на дом». Сложив руки на груди, оно притопывало ногой, и на его лице явно читалось: «Ну, и чего ты теперь жалуешься? Сама этого захотела».
Король остановился в дверях, повернулся, взял меня за подбородок и заставил поднять голову. Наши взгляды встретились в серебристом, обманчиво-нежном свете луны, заливавшем его лицо.
— С тобой все в порядке? — ласково, с неожиданной теплотой спросил он, поглаживая мою распухшую, покусанную нижнюю губу большим пальцем.
— Да, — солгала я, хотя ощущала себя разбитой куклой.
Я чувствовала, как шатаются и с треском рушатся мои внутренние устои, все, во что я верила. Если я соглашусь на его условия, то буду потом страдать, это я знала точно, как знала, что ночь сменится днем. Он не способен, не хочет и не собирается предлагать мне больше... а я хочу намного больше. Нежности, близости, доверия, а не власть и договор. Недавний приступ ревности свидетельствовал лишь о том, что мои чувства к нему глубже, опаснее и серьезнее, чем я для себя решила.
— Через два дня, — повторил Король, наклонился и нежно поцеловал меня.
И что-то случилось, когда наши губы соприкоснулись в этот раз, не для страсти, а на прощание. Взяв мое лицо в ладони, он целовал меня все настойчивее и глубже, его дыхание участилось, он прижался ко мне всем телом, жадно, почти отчаянно впиваясь в мой рот, словно пытаясь вдохнуть мою душу, унести с собой частичку меня.
Я положила ладони на его руки, чувствуя под пальцами тонкую ткань его рубашки и твердые, сильные запястья. Так мучительно хотелось нарушить запрет — погладить его по волосам, вцепиться в светлые, шелковистые пряди, притянуть ближе... но я сдержалась, сжав пальцы в кулаки. Я знала, что ему это не понравится, он ненавидел и боялся, когда его трогали без спроса.
— Ариана... что ты со мной делаешь? — растерянно и недоуменно прошептал Король, прервав поцелуй, и я услышала в его голосе незнакомую, щемящую муку.
— Я могу спросить то же самое, — прошептала я в ответ, чувствуя, как слезы снова, уже в который раз, подступают к горлу.
Он глубоко вздохнул, быстро и сухо поцеловал меня в лоб, точно ставя печать, и зашагал по каменной дорожке к своему коню, нетерпеливо бьющему копытом у плетня. Отвязав поводья, Король в последний раз обернулся, посмотрел в мою сторону, и на его лице, освещенном луной, вспыхнула та самая разбивающая сердце улыбка, от которой у меня снова, как в первый раз, захватило дух. Я слабо, через силу улыбнулась в ответ.
Король ловко вскочил в седло одним движением, тронул коня и умчался в ночь, растворившись в тенях. Мне было одиноко и хотелось плакать. Унылая пустота сжала сердце, выедая его изнутри. Я почти побежала, спотыкаясь, к себе в комнату, закрыла дверь на щеколду и прислонилась к ней, пытаясь понять свои чувства, разложить их по полочкам. Я опустилась на холодный пол, закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.
Тихо, словно боясь спугнуть, ко мне постучала Дилис.
— Ариана? — позвала она тревожным шепотом.
Я впустила ее, не в силах вымолвить ни слова, просто откинув щеколду. Она переступила порог, бросила на меня быстрый взгляд — на растрепанные волосы, заплаканное, распухшее лицо, помятую одежду — и крепко, по-сестрински обняла.
— Что случилось? Что сделал этот мерзкий, надменный тиран? — прошептала она дрожащим от возмущения голосом.
— Ох, Дилис, только то, чего я сама хотела, — выдохнула я, прижавшись лбом к ее плечу.
Она отвела меня к кровати, и мы сели на самый край, где простыни еще хранили тепло Короля и запах нашего единения.
— У тебя волосы как после... самой бурной ночи на празднике плодородия, — с любопытством заметила Дилис, проводя рукой по моим спутанным прядям.