Страница 13 из 60
Глава 3
Вторник. 9 июня. 8.00
Густой, почти непроницаемый мрак окутывал меня. Только силуэты деревьев, ощетинившихся колючими ветвями, вырисовывались на фоне беззвёздного неба. Где-то позади, из глубины этой тьмы, донесся знакомый женский голос, низкий и немного хриплый, словно он пробирался сквозь густую листву.
– Ты чувствуешь меня? – фраза, сказанная ею, прозвучало тихо, почти как шепот ветра.
Я медленно обернулся, напрягая зрение, и пытаясь различить хоть что-то в этом сумраке. Листва, грубая и шершавая на ощупь, казалась живой, словно сама шептала тайны ночи. Мой взгляд скользил по стволам деревьев, я искал хоть малейший просвет, но тьма была абсолютной, поглощающей всё вокруг. Чувство неизвестности сжимало грудь, но это был не страх, а скорее интрига, завораживающего ожидания.
– Ты слышишь мое сердцебиение? – спросил голос снова, и на этот раз я уже сосредоточился на звуках. Сначала я слышал лишь шум ветра в кронах высоких деревьев, скрип сучьев, и собственное дыхание. Но, постепенно, из глубины ночи, начал пробиваться ещё один ритм, напоминающий глухой стук. Это было сердцебиение, медленное и ритмичное, то усиливающееся, то затихающее, словно отражение пульса самой земли. Этот ритм, будто бы наполнял ночь жизненной силой, создавая определённую атмосферу таинственности.
– Где ты…? – прошептал я, чуть тише, чем шёпот листьев. Я знал этот голос, и это знание словно успокаивало меня.
В следующую секунду, как по команде, прямо впереди меня, густая зелёная растительность на деревьях, начала расступаться, и мне на встречу вышел силуэт. Я не мог разобрать его детально, из-за лесной темноты, но мог с уверенностью сказать, что это была девушка. Длинные волнистые волосы обвивали ее плечи, плавно ниспадая на тонкую, словно вытаченную искусным мастером – талию. Она остановилась а паре шагах от меня, и замерла как статуя, совершенно не двигаясь. Мгновение – и она согнулась, сгорбившись, присела прямо на промерзлую землю, на корточках, спрятав лицо в коленях. Её плечи сотрясались от рыданий, а из-под спутанных, тёмных волос выбивались отдельные пряди, прилипшие к мокрым щекам. Я не мог разглядеть её лица, но знал, что это она – берёза из моих снов, только… Отчего-то израненная и сломленная. Я хотел подойти, утешить, но именно в этот момент меня сковал страх. Страх не перед тьмой, а перед той невыносимой болью, что исходила от неё. Это была боль не физическая, а душевная, глубокая, пронзительная, словно расколотая на части душа. Тогда я услышал шепот, тихий, едва различимый, но полный ужаса: – Оставь меня… Пожалуйста, оставь меня…
8.05
Солнечный луч, пробившись сквозь занавеску, коснулся моего лица, но это было не единственное прикосновение. Я ощутил легкое, щекочущее ощущение чего-то мягкого и гибкого. Мои глаза медленно открылись, и я увидел их: тонкие, нежные веточки березы, все ещё стоящей в ржавом ведре, в углу моей спальни. Листочки, словно крошечные пальчики, легко скользили по моей щеке, рисуя невесомые линии. Береза, будто живое существо, тут же отреагировала на мое пробуждение, мгновенным движением. Ветки, точно как и вчера, словно испуганные, стремительно сжались, пытаясь спрятаться в тени самого темного угла комнаты. Листья, прежде игриво шевелящиеся, поникли, становясь похожими на сжавшиеся кулачки.
Я не мог объяснить это явление ничем, кроме как словом "магия" и наука бы, наверное, покрутила пальцем у виска, объясняя это галлюцинациями или следствием переутомления. Но, теперь я знал, что это не так. Между нами абсолютно точно, существовала тонкая связь, какая то необъяснимая энергетическая нить, связывающая меня с этим деревом.
Набравшись смелости, я повернулся к березе, разглядывая ее поближе. Она выглядела обычной, со своими тоненькими, бледно-зелеными листочками и изящным стволом. Однако, что-то в ней было особенное, нечто потустороннее, что каждый раз, заставляло меня чувствовать себя причастным к чему-то большему.
– Меня Богданом зовут, – тихо произнес я, чуть удивившись собственной смелости. Это был мой первый разговор с березой. – Хотя, тебе, наверное, и так уже рассказали… – пробормотал я, смущённо отведя взгляд.
Продолжая сидеть в кровати, я мельком оглядел комнату, стараясь найти что-нибудь, что могло бы выдать мой беспорядок. К счастью, ничего компрометирующего – никаких рваных носков, разбросанных вещей или остатков чипсов, свидетельствовавших о ночном перекусе. Я был доволен, потому что, мне было бы неловко перед моей необычной, зеленой собеседницей, если бы мой быт выглядел слишком неряшливо.
Тишина висевшая в воздухе, изредка прерывалась тихим шелестом листьев березы. Это было удивительно, волнующе и, что ни говори, немного жутковато.
– Тебя Златой зовут? – зачем-то поинтересовавшись уже известной мне информацией, я заметил, как ветки сделали лёгкий наклон вперёд, будто бы соглашаясь со мной.
– Прикольно… – я выдохнул, посмотрев в белоснежный потолок. Не зная как продолжать диалог, и стоит ли мне вообще говорить с деревом, я резко и шумно спрыгнул с кровати, на прохладный деревянный пол. Берёзовые листья вновь зашуршали в углу и я понял, что напугал ее своим неловким движением. Повернувшись в ее сторону, я медленно прошел пару шагов вперед, останавливаясь у ее самого ствола.
– Ты часто снилась мне… И всё ещё думаешь, что я смогу обидеть тебя? – шепнул я, дрожащим голосом, словно от холода. Слова звучали глупо, но я не мог сдержаться. Мне казалось, что она понимает меня. В этот момент я осознал абсурдность ситуации. Если бы моя матушка застала меня в этот самый момент, она бы, несомненно, забеспокоилась о моём ментальном здоровье. Мысль о звонке матери отвлекла меня от берёзы. Прошла неделя, и я понял, что нужно связаться с ней. Но разговор о возможном пророчестве, несомненно останется моей тайной.
8.30
– Почему я?
– Это твоя квартира Лебедев.
– Но, сестра же твоя!
Воздух в квартире гудел от напряжения, словно перед грозой. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а в ушах звенело от несправедливости. Предложение Дарины, прозвучало колко, словно острый осколок стекла. Наш спор разгорелся из-за поездки в старый бабушкин дом, в небольшой деревне под Смоленском. Дарина, возомнившая себя новой Индианой Джонс, уже представляла себя за исследованием пожелтевших фолиантов, которые по моим воспоминаниям, хранились именно там. Она также втянула в это авантюрное приключение Ярослава. А мне, досталась роль одинокого сторожа, оставленного с березой, которая, по мнению Дарины, нуждалась в моей "защите от потусторонней магии".