Страница 17 из 38
Глава 4
/Минария/
В каюте нашлась удобная одежда. Не брюки с рубашкой, к сожалению, а тёплое закрытое платье, немного большеватые сапожки и плащ. Я облачилась в них и выскользнула из комнаты. Раун действительно ожидал меня в коридоре. Всё такой же расстроенный и мрачный.
— Я не спросила про принцессу. Она жива?
— Принцесса Стефэния жива. С ней всё в порядке. Ей никто не угрожает и не удерживает в неволе, — ответил он, подавая мне руку.
Засомневавшись на миг, я оперлась на неё. Корабль мотало всё сильнее. А мне вновь становилось плохо от воздействия метки, потому я рисковала упасть и ушибиться на лестнице.
Мы поднялись на палубу. Горящие от набегающей лихорадки щёки охладил солёный ветер. В небе клубились тучи. Воды моря темнели и волновались. Корабль бросало на волнах, но созданный вокруг него полупрозрачный щит защищал судно от особо яростных ударов стихии. Судя по внешности, вся команда состояла из оборотней. На меня члены экипажа посматривали с любопытством, но уважительно склоняли головы. Не перед Рауном, передо мной. Наверное, вместо сборки мехаскелета стоило заняться изучением культуры оборотней.
— Я могу вступить в связь и с ними, если случайно коснусь? — уточнила встревоженно.
— Нет, ты моя истинная пара, наша связь начала устанавливаться, — проурчал Раун у моего плеча.
И, клянусь, даже через слои одежды я ощутила его дыхание на метке. Между ног ударил жар. Я сжала колени и гулко выдохнула.
— Может, полежишь внизу? — предложил Раун, подводя меня к поручням.
— Позже. У меня же осталось лекарство? — уточнила настороженно, впиваясь ногтями в обточенное солёными водами дерево.
— Да, — ответил он словно через силу.
И больше мы не разговаривали. Потянулись минуты ожидания. Я впервые находилась на воде в настоящий шторм, потому ошеломлённо замирала и вздрагивала от ударов волн. Но магия была сильна и легко уберегала судно от опасных атак. Раун всё это время находился рядом. Стоял за моей спиной недвижимой стеной и поддерживал меня, не давая упасть или поскользнуться на влажной палубе. Но вскоре окружающее потеряло значение, когда с ним связались.
— Здравствуй, брат, — сухо ухмыльнулся незнакомый мужчина, а мне внезапно кивнул. Как и Раун, был обладателем длинных золотых волос и янтарных глаз. Только казался мощнее, взрослее и будто злее. — На границе множественные прорывы. Как и в столице. Мне хочется верить в успех ритуала, но я не могу проигнорировать беду подданных.
— Твой долг в другом, — внезапно яростно рыкнул Раун. — Сиди во дворце.
— Здесь справятся и без меня. Прощай на всякий случай. Береги себя, брат.
— Аделмар… — начал возражать Раун, но сеанс связи завершился.
Аделмар? Король Клоуфаста?
— Что происходит? — прошептала я.
Кажется, впервые вспышка ярости Рауна не пугала. Я осторожно коснулась его локтя. И его злость будто мгновенно схлынула, янтарные глаза наполнились нежностью.
— Мой брат король, но вместо того чтобы находиться во дворце и координировать действия нашей армии, он решил геройствовать у прорывов, — ответил Раун сдержанно. — Пользуется тем, что я не могу привязать его к трону, но каждый из нас находится там, где должен находиться, — усмехнулся горько.
— Если проходят прорывы… значит… у них не получилось?
— Я не знаю, Минария. Не знаю, — он прикрыл глаза и медленно выдохнул. — Будем верить в лучшее.
— Так страшно, — я обратила взгляд к тёмному от туч небу и обняла плечи руками.
Не виделось ни единого просвета.
— Я провожу тебя вниз, у тебя жар. Тебе надо выпить своё лекарство, — Раун потянул меня к спуску в трюм.
— Не хочу оставаться одна. И вам первым сообщат новости.
— Значит, буду находиться рядом, — отозвался он. — Я тоже не хочу оставаться один в такой момент… — признался глухо.
Сердце задрожало в ужасе. Я сильнее стиснула плечи руками. А Раун вдруг привлёк меня к себе.
— Верь в лучшее, драгоценная моя, — шепнул он мне в макушку.
И несмотря на гул ветра, я услышала. Никогда не думала, что в самый тревожный для всего мира час буду находиться с совершенным незнакомцем и искать в нём поддержку.
Мы спустились в каюту. Здесь было теплее, но дышалось будто сложнее. Даже голова закружилась. А метка снова накалилась. Тогда я и поняла, что дело в пропитавшем помещение запахе Рауна.
— Я могу наложить на тебя заклинание сна, — проурчал он над моим ухом. — Ты переждёшь в сновидениях напряжённые моменты.
— Боюсь, меня замучают кошмары, — мотнула я головой.
— На них я не в состоянии повлиять, — посетовал он.
Раун посадил меня на кровать, сам сел рядом, открыл ящик прикроватной тумбы и извлёк из неё знакомую мне бутылочку. Я приняла её, потянулась к крышке, но остановилась, ощутив полный беспокойства взгляд Рауна. Тревога сжигала душу, мысли путались, но ещё подчинялись разуму, и впервые ворвавшийся в мою жизнь оборотень не воспринимался чудовищем, а виделся обычным человеком, способным на любовь и заботу о близких. Играет ли он? Врёт? Или на самом деле такой? И так ли это важно в, возможно, последний день мира? Быть может, вскоре мы все погибнем. А я, видимо, умру в сомнениях, так и не придя к выдуманной сказке. И не познаю даже фантом любви мужчины.
Раун гулко выдохнул, когда я вернула ему бутылочки. Звериные глаза расширились в удивлении и несмелой надежде и закрылись, словно он пытался успокоиться. Кадык на сильной шее дрогнул.
— Ты уверена, Минария? — подрагивающим голосом уточнил он.
— Мне кажется, глупо сейчас сомневаться. И… у нас действительно нет выбора.
Мы не можем жить отдельно, пока действует метка, не можем разорвать связь. А я рискую погубить женское здоровье в борьбе с тем, что заложено природой этого мира. Наверное, это наивность, ведь мне хочется верить во все слова Рауна и в его заверения. Но лучше так, лучше я поддамся, веря в лучшее, и обожгусь. Но зато, если он говорит правду, каким же солнечным будет это осознание. Близость освободит меня от болезненной тяги, сделает связь частью меня, и я научусь с ней жить. Лишь бы мир уцелел. А пока я просто не хочу сомневаться и оставаться в одиночестве в такой тревожный час.
— Я буду верить в нас и продолжать надеяться, — веки его распахнулись, и он пронзительно посмотрел в мои глаза.
А моё сердце задрожало. Он будто подводил итог моим думам.