Страница 13 из 38
Жар окатил тело будоражащей волной. Сопротивление иссякло. Я обмякла в крепких объятиях Рауна. А его губы и язык творили нечто нереальное. Горячие проникновения сменялись мягкими поглаживаниями и лёгкими укусами, нежность чередовалась грубостью, осторожность — уверенностью, порывистость — неспешностью. И каждый переход был подобен взрыву в мыслях. Я сжималась и таяла, дрожала и вновь замирала.
— Позволь... — вновь повторил Раун, и мне при всём желании не удалось понять, что он имеет в виду.
И будто мне было мало ощущений, его рука скользнула по ягодице и сжала бедро. Жар сосредоточился между ног, и я простонала, выгнулась в спине и даже сместила колено, побуждая его продолжить.
Это было невозможным безумием, томным затмением, которое я не спешила развеять. Раун же стремился его продлить.
Юркие пальцы быстро собрали подол платья к самой талии, пронеслись по кромке трусиков и с силой прошлись по внутренней стороне бедра. Я задрожала, внутренности сжало. Горячее покалывание распространилось на весь низ живота, готовое взорваться настоящим откровением.
— Скажи, драгоценная моя, ты испытывала когда-нибудь нечто подобное? — влажные губы прижались к моему ушку, защекотали урчащим шёпотом.
А наглые пальцы проникли под бельё и нежно коснулись самого сокровенного. Я задохнулась и задрожала, выгибаясь в спине.
— Минария? — позвал Раун.
Но я не понимала, что он от меня хочет. В голове было пусто, мной владели ощущения. Я чувствовала сильную хватку на талии, чувствовала прерывистое дыхание на лице, даже взгляд воспринимался откровенным прикосновением, но ярче всего улавливались касания умелых пальцев. Поглаживания, почти невинные, но такие будоражащие, временами замирали, прекращались, но возобновлялись вновь, чтобы сбить дыхание, прервать бешеный стук сердца и разогнать его вновь до нереальных скоростей.
— Мина? — вновь позвал Раун.
— Хватит, — взмолилась я, зажмурившись.
И вскрикнула, когда его пальцы проникли в меня. Лишь лёгкий толчок, но он стал тем моментом, бросившим меня за край. Глаза вновь распахнулись. Мир вокруг затрещал, задрожал, разрушаясь в темени расфокусированного взгляда. Стон вырвался из глотки и обратился мычанием, когда губы Рауна накрыли мои. Взрыв сотряс тело, разнося волны блаженства и нереальной эйфории. И так раз за разом, пока пальцы Рауна входили в меня, а его губы владели моими губами, пока силы совершенно не покинули нагруженный разум, пока мысли не обратились абсолютным ничто. Я окончательно обмякла в лапах оборотня, не в состоянии пошевелиться. Казалось, сложно даже дышать.
— Я говорил тебе, драгоценная моя, со мной тебе будет так хорошо, как ни с кем на свете.
И на этот раз его слова заставили меня опомниться. Я сумела ощутить опору пола под ногами и выпрямиться. Осознание наваливалось на голову настоящим огненным валом, опаляло мысли стыдом и ужасом происходящего.
— Отпустите меня, — просипела я и чертыхнулась, поняв, где до сих пор находятся его пальцы.
— Расслабься, Мина, ничего ужасного не произошло. Я лишь доставил тебе удовольствие. Тебе понравилось, — убеждённо заявил он, заглядывая в мои глаза.
— Отпустите! — я с силой ударила по его груди, взвилась с несвойственным мне остервенением.
И только тогда Раун послушался. Бесстыдные пальцы выскользнули из моего белья, хватка на талии исчезла, и я отпрянула к дальней стене, больно ушибив плечо. Ахнула от неожиданности, оборотень даже было рванул ко мне.
— Не подходите! — крикнула, вытянув перед собой руку.
— Мина… Успокойся. Тебе было хорошо.
— Это не я! Я не похотливое животное, как вы!
— Минария, всё хорошо? — в ванную заглянул один из охранников.
Его лицо сразу помрачнело, рука легка на рукоять пистолета, покоящегося в поясной кобуре. А я только тогда поняла, что подол платья зацепился за край белья, обнажая меня перед ещё одним незнакомцем.
— Отойдите от неё, Раун.
— Я ухожу. Мойтесь в холодной воде. Мне всё равно, — выпрямившись, я поправила одежду и на дрожащих ногах прошла мимо оборотня.
— Минария, ты устраиваешь сцену из ничего, — естественно, он последовал за мной.
Охранник поравнялся с нами в шаге, присоединились ещё двое.
— И я отказываюсь с вами контактировать. Ваш переезд пройдёт без меня. Пожалуй, сама его ускорю.
Вот же я дура! Пожалела, испугалась, что мои действия убьют кого-то. Но лучше бы закрыла глаза, позволила выгнать его из страны и разрешила Кэссиди принять на себя последствия этого решения, ведь это он подписал себе смертный приговор, когда установил метку. Не наши действия привели к такому, а его, так почему мне приходится страдать?
— Минария, — позвал Раун раздражённо. — Прекрати истерику и давай обсудим произошедшее. Тебе же было приятно. Мы связаны. Хватит противиться законам мира.
— Это воздействие. Ваша прокля́тая магия, — возразила я ожесточённо.
Мне удалось достигнуть прихожей. А там я схватила плащ и прошла к входной двери.
— Надеюсь, прощайте, — выдохнула не без облегчения и выпрыгнула в коридор.
— Мина! — рыкнул Раун.
Наверное, и рванул бы за мной, но один из военных положил руку на его плечо, останавливая опасный порыв.
Мотнув головой, я побежала вниз по лестнице. Меня по-прежнему трясло, между ног ощущалась стыдная влага. Хотелось скорее встать под душ, смыть с себя звериные поцелуи и прикосновения, но приходилось сидеть в машине и ждать, когда мы доберёмся до гнезда. И ладно бы только это, несмотря на испытанную только недавно разрядку, я вновь ощущала дикое желание и возбуждение. Метка не собиралась давать мне отдых от проблемы в лице истинности.
* * *
Следующий день я безвылазно провела в гнезде. Но работа впервые не отвлекала. Метка горела, а в мыслях то и дело вспыхивали звериные глаза и фантом прикосновений наглых лап. Никогда в жизни мне не было так стыдно. Это ведь ненормально — желать незнакомца, терять контроль от его присутствия, стремиться к нему и позволять столь откровенное. Если бы не присутствие охраны, позволила бы и больше. Он бы воспользовался моментом. Он ведь не человек, а зверь. Чудовище.