Страница 75 из 76
Но спросил он вдруг совсем другое.
— А это что за дверь у вас?
— Это? Чулан, — с невероятным спокойствием сказала хозяйка. — Подсобка.
Мы с Рексом вмиг превратились в запертую шаровую молнию. Открой — и вспышка. И в гроб. Или без него.
Самое дивное — эта молния была огненно-ледяная. Это невозможно описать, это надо только пережить.
Ну, паскуда, предатель! Открой дверь. Открой! Враз сдохнешь!
«Хозяин…» — осторожно просигналил Рекс.
Теперь ему приходилось меня успокаивать. Но я и был спокоен. Эта боевая свирепость — она у меня абсолютно под контролем.
«Нормально, брат,» — мой отклик.
— Чулан? — странно спросил незваный гость, как бы удивившись наличию чулана.
— Ну да.
Молодец все-таки Анна Петровна. Прирожденная подпольщица. Ни одна нотка в голосе не дрогнула.
«Хозяин. Если он сунется, я его сразу за ногу. А ты бей. Без жалости».
«Да».
Заряд нашей молнии достиг пика. Я ощутил свирепую ледяную мощь. Готов сокрушить все.
Петров помолчал. И вдруг сказал:
— Ладно. Значит, по убийству ничего дополнить не можете?
Тон речи изменился. Стал почти доброжелательным.
— Нет. Да мне и вообще сказать нечего.
— Ну, тогда извините за беспокойство. А кто из соседей ближе общался с Чулковым?
— Кто? По-моему, никто.
— Ладно, разберемся. Всего доброго.
И ушел. Мы с Рексом безошибочно ощутили, как он стал подниматься на второй этаж.
Анна Петровна открыла дверь чулана. По лицу ее блуждала странная улыбка — видно было, каким страшным напряжением дался ей этот визит и разговор.
— Ушел, — инстинктивным шепотом произнесла она.
— Может вернуться, — тоже прошептал я.
Это было вполне реально. Но и торчать в темноте на пределе нервов было уже нельзя. Какое-то время мы ждали, хозяйка плотно зашторила окна. Режим ожидания, пусть и не предельный, тоже поглощал энергию будь здоров… Я ощутил, что держусь с трудом.
«Рекс, ты как?»
«Ничего. Пойдет».
«Держимся, брат».
«Ага».
Явилась Зоя. Румяная с мороза, усталая и счастливая. Оказалось, немцы и полицаи учинили проверку с облавой, под которую попадать вовсе не хотелось — при отсутствии «трудового паспорта». Пришлось отсиживаться в укромном месте.
— Дважды повезло… — прокомментировал я.
А можно сказать, что дважды с половиной — Петров не возвратился, хотя мог бы.
— Анна Петровна, — твердо заявил я. — Поправьте, если мне почудилось…
— Ты про этого? — усмехнулась она. — Похоже, что нет.
«Мне тоже, — поддакнул Рекс. — Он хотел показать, что Анна Петровна не та, за кого себя выдает. А он это насквозь видит. Показал и ушел».
Истина иногда говорит устами не только младенцев. Но и собак.
Нам всем пришлось поломать головы. Вообще, вышел такой нехилый мозговой штурм.
— Давайте-ка прикинем, — сказала Анна Петровна.
Мы исходили из того, что неглупый Петров уловил: в исчезновении Юдина и убийстве Чулкова, вроде бы ничем не связанных друг с другом событиях, просматривается одна тоненькая, ненадежная, но все же ниточка. Это Анна Петровна Зотова. Единственный, видимо, человек, знакомый с обоими «объектами». Какая-никакая, а связь.
Констебль почуял здесь поживу. И пришел с намеками. Мол, я-то знаю, в чем дело…
— Не знаю, но догадываюсь, — вставила свои пять копеек и Зоя.
— Пришел и ушел, — отметил я. — Спросил про чулан и не заглянул.
— Вот, — сказала Анна Петровна. — Вот нам задачка. Какие могут быть решения?
Решений могло быть два. Противоположных друг другу.
Первое. Констебль Петров — наш человек. Одинокий патриот, попавший неизвестным нам путем в коллаборционистскую полицию. Он ищет выход на подполье, чтобы влиться в его работу. Показалось, что нашел. Пришел и маякнул: я ваш. Готов работать. Жду ответного движенья.
А теперь вариант номер два. Все вроде бы то же самое: намек на то, что он, Петров, ищет соратников. И ждет отклика. Но мотив прямо противоположный. Он полицейский провокатор. То ли по заданию свыше, то ли по собственному почину. По велению темной души. Кажется, нащупал ниточку к Псковскому подполью — и решил потянуть. Делая вид, что свой.
— Да, — подытожила Анна Петровна совместные рассуждения. — Два решения нашей задачи… Может быть третье?
— Вряд ли, — сказал я.
— А почему? — не согласилась Зоя. — Вот смотрите: он не наш, но и не ихний. А просто делает свою работу. Делал при Советской власти, делает при немцах. Он в самом деле увидел путь к раскрытию. И теперь думает, как быть. На чью сторону стать. Еще не решил. А?
Девушка была очень довольна своим рассуждением. Но тетя опровергла версию племянницы.
— Нет, — молвила она, — здесь «ни нашим, ни вашим» не играет. Работает-то он на них. И чем добросовестней, тем хуже. А уж если до сих пор не решил, на чьей стороне… Ну, тогда грош ему цена. В базарный день.
— Да хоть в любой другой, — улыбнулся и я.
— Тоже правда.
Тут Зотова припомнила, видать, подробности беседы с пришельцем. Взор превратился в знакомую мне грозную двустволку:
— А нашим ребятам надо вставить по первое число.
— Тем, кто Чулкова ликвидировал?
— Конечно. Ну как так? Даже не создали видимость ограбления! Надо же было карманы вывернуть, да хоть бы пошарить там, все равно заметно было бы… Вот чем думали? Где головы у них⁈
«Нету, — безмолвно встрял Рекс. — Безголовые».
«Твоя правда, брат. Но они наши».
«Так я не спорю… Хозяин, а ты что, загрустил как будто?»
«Да нет, Рекс. Не думай о том. Это так, воспоминания. Никуда от них не деться».
«Ага. А у меня вот воспоминаний почти нету».
«Ну, счастье тебе. А вообще, все это чепуха! Думать надо о будущем, а не о прошлом».
Я постарался так пса подбодрить и погасить флюиды эмоций, которые вздумали меня захлестнуть, а уж заодно плеснули и в Рекса.
Адское напряжение, пережитое в чулане, этот огненно-морозный излом души не прошел просто так. Схлынув, он оставил шлейф острейшей тоски по Загорью, по Крыловым, да и по Суворовым, улетевшим на «Шторьхе» в неизвестность. Конечно, я надеюсь, что они благополучно добрались до наших, но ведь это только надежды. А что с Крыловыми? Суворовы хотя бы улетели, а эти-то остались под немцем… Что сейчас с ними? Не знаю, не знаю, не знаю!
Мысль вцепилась в меня просто волчьей хваткой, я обеспокоился — что Рекс сейчас учует… Нет. В самом деле, давайте думать о будущем.