Страница 22 из 76
Глава 8
— Входите, — прозвучало из-за плащ-палатки, выполнявшей функцию двери.
Я отодвинул полог, шагнул в полумрак.
Тесное помещение освещалось трепетным огоньком лучины, вставленной в деревянный светец. Жизнь заставила вспомнить осветительные технологии XVII века.
Этот световой прибор стоял на грубо сколоченном деревянном столе, видно, только что сделанном: подземный воздух был напоен роскошным ароматом свежей, еще непросохшей древесины.
За столом сидели двое мужчин: штатский и военный с тремя «кубиками» на петлицах. Денисов и Самсонов, ясное дело. Смотрели на меня с любопытством.
Я четко, по-военному вытянулся:
— Егор Крылов! Деревня Загорье, Пожеревицкого района Ленинградской области. Бывший Псковский округ. Прибыл добровольцем. Имею при себе трофейное оружие и служебную собаку.
Что-что, а историю своей малой родины я знал хорошо. Псковская губерния, образованная при Екатерине II, просуществовала еще десять лет после революции: лишь тогда у большевиков руки дошли до территориальной реформы. Вместо губерний возникли области, а Псковская была понижена в ранге, став округом Ленинградской области. Были такие административные единицы — округа. Выше района, ниже области. А дальше пошла свистопляска. В 1930 году расформировали и округ, передав его районы в прямое подчинение Ленинграду. В 1935 году округ восстановили, однако разделение на районы сделали другое. А в 1940 году упразднили окончательно, вновь передав районы под управление Смольного.
Мой доклад, похоже, произвел хорошее впечатление. Денисов улыбнулся:
— Значит, земляк нашего Миши Лукашина?
Ну вот и фамилия друга сама собой с неба упала! Отлично.
— Да, Николай Семеныч. Друзья. Это он мне координаты ваши сообщил. Должны были вместе пойти, да я задержался. Своих родных эвакуировал.
— Отправил?
— Не знаю, — нахмурился я. — На подводы посадил, поехали до ближайшей станции. Ну, а там…
Командиры переглянулись. Денисов чуть качнул головой, и я прекрасно понял этот жест: могли и не успеть при такой катавасии, что творилась в последние дни перед оккупацией. Старший лейтенант негромко спросил:
— К нам как пробирался?
— Вот, — я достал полустертую дезертирскую схему. — Отчасти по ней, отчасти сам, по приметам. Места родные. Но по пути без происшествий не обошлось.
И я поведал историю своих странствий. С купюрами, разумеется. Умолчал о молнии. Сами узнают. Не стал говорить про бабу Нюру, Катю, про спасенного нами летчика и угон «Шторьха». Это все правда, но в рассказе будет выглядеть сомнительно. Я лишь сообщил о том, что обнаружил наш бывший аэродром, переделанный немцами под свой. Постарался запомнить его расположение. Рассказал о схватке с двумя латышами-дезертирами:
— Вот одну винтовку у них взял, и все патроны, какие были. Вторую тащить было бы невмоготу.
И, наконец, поведал о ликвидации двух немцев и грузовика «Опель-блитц»:
— Это сегодня, вот несколько часов тому назад, не позже. Автомат оттуда. У второго немца «Маузер», магазинка. С ней бы тоже далеко не ушел.
Партизанские начальники вновь переглянулись. Мне показалось про стрельбу на дороге и возможную последующую суматоху они уже успели услыхать. Подпольное радио сработало.
Самсонов взял лежавший поодаль командирский планшет, вытянул из него топографическую карту:
— На карте все это показать сможешь?
— Попробую.
Опыт работы с картами у меня был немалый. И сейчас пригодился в самый раз. Армейская карта 1941 года мало чем отличалась от того, к чему я привык в ХХI веке, будь оно электронное или типографское. Те же самые принципы, та же проекция Меркатора. Я без труда разобрался в рисунках.
— Так. Мы сейчас находимся вот здесь, правильно я понимаю?
После чуть заметной паузы старший лейтенант сказал:
— Верно.
Я быстро нашел на карте деревню Загорье и восстановил свой маршрут. Бывший наш, а теперь немецкий аэродром на военной карте «для служебного пользования» был обозначен.
— Ну вот, значит, аэродром. А вот тут примерно — вот она, дорога, и холм показан — тут я грузовик уничтожил.
Когда я поднял взгляд от карты, то увидел, что Самсонов смотрит на меня очень внимательно. Я бы сказал — слишком внимательно.
— Что-то хотели спросить, товарищ старший лейтенант?
Разумеется, я понял, что в голове командира заворочались подозрения. Какой-то вундеркинд пришел в отряд… На вид деревенский пацан, но речь такая правильная, гладкая, а карту читает как букварь. И врагов лихо уничтожил, да еще служебная собака откуда-то взялась…
— Хотел, — медленно произнес старлей.
— Слушаю.
— Ты где так научился карту читать?
— Как где? В школе, ясное дело. Вы что думаете, я неуч какой-то, что ли? Как-никак девять классов закончил.
— Ну, девять классов… — недоверчиво протянул Самсонов. — Иной и в институте вроде учится — а ровно чурбан стоеросовый, ничего не втолкуешь.
— Ну, это не про меня точно. Я хороший ученик был. И вообще хотел в военное училище идти. Правда, еще не выбрал, какое, но тут война помешала. Готовился, начал военное дело изучать. Самостоятельно. Ну, а теперь…
— Теперь придется изучать в боевых условиях, — улыбнулся Денисов. — Это будет целая академия.
Я заметил, что насколько Самсонов смотрит на меня с пристрастием, настолько же командир отряда — с симпатией. Я вызвал у него безотчетное доверие. А вот старший лейтенант, человек военный, был научен смотреть на мир сквозь призму бдительности.
Что, конечно, по-своему, правильно.
— А откуда у тебя служебная собака? — спросил он.
— Служебная — это, конечно, громко сказано, — заскромничал я.
И рассказал, что пса я со щенячьего возраста дрессировал, натаскивал. Не слишком профессионально, тем не менее сам по себе пес толковый и кое-что уже умеет.
— В отряде пригодится, я уверен, — заключил я. — А что касается оружия, то я его в бою добыл, хочу оставить у себя. Автомат. А винтовка пусть кому-нибудь из бойцов пойдет. Патроны к ней есть, штук с десяток примерно.
Денисов вновь улыбнулся:
— Ты, небось, есть хочешь?
— Не откажусь. И Рекса надо бы тоже поставить на довольствие.
Старлей поморщился, а бывший председатель рассмеялся:
— Ладно! Идите пока на кухню, Лукашин проводит. Переночуете во втором взводе, тоже он покажет. А завтра решим, куда вас определить. Давайте! Винтовку оставь. Боеприпасы к ней тоже. Автомат, так и быть, бери с собой. Законный трофей.
Так началась моя партизанская жизнь.