Страница 18 из 76
Расстрелять двигатель «Блитца» теперь не стоило труда. Два выстрела — грузовик припадочно дернулся, в моторе что-то звякнуло, вспыхнуло, полетели железные клочья. Заглох.
«Вперед!»
Я вскочил, Рекс за мной. Бросились к машине.
Оба немца были мертвы. Один валялся обоссанный в самом похабном виде, другой уткнулся носом в землю. В разбитом моторе что-то медленно разгоралось.
Двумя гадами меньше.
Мы обежали грузовик, я сунулся в пассажирскую дверь. На сиденье лежал пистолет-пулемет МП-38, черный кожаный подсумок с тремя запасными магазинами. Вплотную к сиденью стояла железная канистра.
Я забросил винтовку за спину, туда же — трофейный автомат, схватил канистру, открыл.
Бензин. Браво!
Поднял правый щиток капота, плеснул бензин на дымящийся мотор — и там враз полыхнуло. Я сунул туда открытую канистру, видя, как из горлышка толчками плещет горючее.
Пусть сгорит дотла!
«Хозяин, с обратной стороны машина едет!» — встревоженный оклик Рекса.
— Отходим, — сказал я вслух.
И мы бросились в лес.
Те, кто сейчас увидят эту картину, вмиг поймут, что побоище случилось только что. Наверняка они и выстрелы слыхали, и теперь спешат. И чем черт не шутит, может, при них служебные собаки есть.
Поэтому наша задача — оторваться.
Мы неслись через лес на максимальной скорости. Автомат и подсумок порядком затруднили мой бег, однако упустить такие трофеи никак было нельзя. Рекс успокаивал:
«Нет погони, никто за нами не бежит…»
«Это хорошо, — отвечал я. — Но нам чем дальше, тем лучше».
И мы неслись. При этом я старался держать азимут «к мельнице». Сильно не отклоняться.
Наконец, забрались в такие дебри, которые можно считать надежным укрытием. Я огляделся. Глухой хвойный лес, полумрак. Солнце с трудом пробивается сквозь сосновые кроны.
— Привал, — хрипло обронил я, сел, с огромным наслаждением привалившись спиной к стволу.
Рекс улегся рядом, тяжело дыша. Я отпил из фляги, осторожно налил в ладонь, дал псу. Тот жадно проглотил воду, облизнулся.
«Как обстановка?» — спросил я.
«Все спокойно,» — прилетел ответ.
«Отлично».
И я попробовал сориентироваться. Восстановил в памяти маршрут, включая бешеный бег после боестолкновения. Выходило, что сейчас нужно взять курс немного левее. И пройти несколько километров, не более. А уж там ориентироваться по месту.
Заячий шашлык давно рассосался в желудке, начинал пощипывать аппетит. Но отвлекаться на это было нельзя. Надо как можно скорее добраться до мельницы.
«Идем, Рекс».
«Я готов, хозяин!»
И мы пошли.
На собачий нюх я надеялся не меньше, чем на свои топографические прикидки. Километра три с лишним мы прошагали без всяких изменений: вокруг нас был лес, лес, лес… Но вот Рекс вдруг встрепенулся. Замер.
«Хозяин! — с силой плеснуло мне в мозг. — Кажется… кажется, я почуял жилье. По крайней мере, человеческий дух».
«Враждебный?»
«Нет. Вроде бы нет… Но надо уяснить точнее».
«Уясняй».
Рекс стал усиленно внюхиваться. Весь напрягся. И через полминуты твердо доложил:
«Наш запах, хозяин. Хороший. Пахнет примерно как от тебя».
«Идем туда».
Ведомые Рексом, мы двигались избранным курсом еще километра полтора. Здесь я стал замечать, что лес редеет.
«Ближе стало?»
«Совсем близко, — радостно откликнулся пес. — Еще немного…»
Еще немного — и я увидел искомую мельницу.
Все точно. Куда шли, туда и пришли.
Мельница — четырехгранная грубо срубленная башня высотой примерно метров десять. Шестилопастный ветряк. Все довольно ветхое. Технологии семнадцатого века.
Лопасти неподвижны. Видимо, механизм заблокирован. Хотя я совсем не специалист в этих вопросах.
Я испытал некоторое беспокойство, вернее, необходимость размышлять. Пока шли, у нас была цель. Вот она достигнута. Что дальше?
«Хозяин, — окликнул меня Рекс, — вон там люди. В зарослях. Затаились. Наши».
Ну вот и решение.
Держа автомат наготове, я двинулся к зарослям лещины, велев:
«Рекс, рядом».
Таким манером мы прошли метров десять. И тут из кустов раздался четкий оклик:
— Стой!