Страница 15 из 76
Нагнувшись, чтобы оттащить тело в тень, я заметил туго набитый кожаный мешочек, вывалившийся из кармана комбинезона. Не думая, по привычке, сунул его за пазуху. Мысли работали с бешеной скоростью. План был чистой импровизацией, и я отлично знал, чем может кончиться эта ночь, если мы оплошаем.
— Готовься ко взлету, я за бабушкой и Катей, — прошипел Кожухову, который, ворочая вывихнутую руку, постанывая сквозь зубы, пытался устроиться в кресле пилота.
Рванув обратно к кустам, на ходу я вытащил мешочек. Золотые червонцы… Царские… Десятка два. И пара женских колец.
Мародер, тварь! Хрен теперь тебе, законное наше.
В разгар войны это было не сокровище, а пару лет жизни в тылу.
Достав из вещмешка обрывок бумаги и карандаш, я стал царапать каракули, прижимая листок к стволу дерева:
«Бабушка. В кармане Катиного тулупа, деньги для вас. Перепрячь. Доберитесь до Казани. Идите на главпочтамт. Спрашивайте письма „до востребования“ на имя Анны Крыловой. Оставляйте там записки. Я найду. Целую. Егор».
Я влетел в кусты, где прятались свои.
— Бежим, — перебил я, хватая Катю на руки и таща бабушку за рукав. — В самолет. Быстро!
Мы метнулись к «Шторьху». Я подсадил Катю в кабину, потом помог забраться бабе Нюре. В последний момент сунул ей в руку смятый листок вместе с рублями, что она передала мне еще в избе в тот памятный день, 15 августа.
— Спрячь. Не читай, пока не взлетите! Все там, — крикнул я, и захлопнул дверцу.
Я отскочил назад и дал отмашку Кожухову. Тот, белый как мел, одной правой рукой лихорадочно щупал тумблеры.
— Магнето… контакты… вот! — пробормотал он себе под нос. — Стартер!
Он дернул рычаг, раздался скрежещущий звук, винт медленно провернулся раз, другой… и мотор с рыком ожил, затряс всю хлипкую конструкцию. Я увидел, как из палаток начинают выскакивать люди.
— Пошли! — прокричал сквозь рев мотора Кожухов, держа штурвал.
«Шторьх», подпрыгивая на кочках, покатился по грунтовке. Я видел, как в крошечном окошке мелькнуло бледное, испуганное лицо бабы Нюры.
«Рекс, отходим!»
И мы бросились с псом обратно в лес.
Немцы опомнились, когда самолет был уже на середине полосы. Сзади засвистели пули, но было уже поздно. Кожухов тянул штурвал на себя. Длинные ноги «Шторьха» оторвались от земли. Он летел низко, опасно низко над самыми верхушками сосен, унося в небо на востоке двух моих бабушек, одну из прошлого и одну из настоящего.
Рекс тихо ткнулся мне в ладонь мокрым носом.
«Хозяин, они улетели. А мы?»
— А мы, дружище, только начинаем, — ответил я Рексу.
Провел ладонью по его теплой голове, глядя в чистое небо. Шума самолетного мотора уже не было слышно, стрельба на аэродроме тоже стихла.
Теперь, надеюсь, они в безопасности. Две моих бабушки… те, ради кого я затеял эту рисковую выходку с самолетом. Теперь ничто не держит меня. Нужно поскорее отыскать отряд «Ястреб» и раскрыть предателя, пока не стало слишком поздно.