Страница 212 из 226
– Что он там пьет? Что у него в колбе? Может, от этого он совсем оболваненный стал!
– Не волнуйся, дорогая, – сказал Ворон очень галантно, за что получил от Соловья горящий ненавистью взгляд. – Я знаю, что делать. Мы сейчас же сделаем его эликсир, который Отрывкин пьет обычно, и обязательно добавим ему дедулину настойку. А после этого посмотрим, что получится.
Дружно согласились намешать всех трав, которые только можно было найти в лаборатории, добавить туда дедулиной настойки граммов этак сто и предложили выпить сумасшедшему Шляпнику. Тот благодушно улыбнулся и чуть не вылил весь стакан, который ему протянули, в помойку.
– Да вы же меня отравить хотите, – сказал Шляпник-Отрывкин, – я вам ни на йоту не верю. Здесь вообще верить никому нельзя. Вот я вам всем верил-верил, верил-верил – и где я теперь? Или кто я теперь? Вы на меня посмотрите, на кого я похож!
Всем стало стыдно. Они любили босса, но как его лечить, не знал никто.
А Отрывкин продолжил:
– Я стал гораздо лучше, но всё равно это же не я, а кто-то другой. – И все-таки выпил предложенную настойку.
Как по мановению волшебной палочки многострадальный нос Отрывкина превратился в грушеподобную свеклу.
Всем уже было не до смеха. Эти метаморфозы могли довести до настоящего расстройства рассудка.
– Ну как же так-то, – расстроенно сказал Ворон, – должно было сработать.
– Да, – ехидно сказала Сова, – сработать должно было, а он пальцами щелкнул, как обычно? Нет, и щелкать не собирается, и не уговоришь ты его щелкнуть пальцами. Вот попробуй.
– Молодой человек, – обратился Ворон к Шляпнику-Отрывкину, – не могли бы вы щелкнуть пальцами?
– Ты что, смерти моей хочешь? С чего это я вдруг буду щелкать пальцами? – возмутился Шляпник.
– Он слишком упрям, – с горечью заключил Ворон.
– Господин Шляпник, – обратился Соловей, интеллигентно поклонившись, – а чего вы боитесь больше всего на свете: щелкать пальцами или, может быть, еще чего-то?
– Да я вообще ничего не боюсь, – сказал Отрывкин-Шляпник. – Единственное, чего я не переношу, – помотал он своей грушей из стороны в сторону, – очень не люблю крыс, особенно когда они визжат. И на коготках у них особое вещество, яд какой-то. Очень опасно, – заключил Отрывкин, в задумчивости перекладывая грушу-нос слева направо кончиком языка.
Вася на несколько минут куда-то исчезла. И вдруг откуда ни возьмись выкатилось семейство крысят и с диким визгом набросилось со всех сторон на Шляпника. Они его кусали, царапали, громко вереща. Отрывкин в панике вскочил и впал в ступор.
Постоял в ступоре с открытым ртом и дождался, пока самый маленький крысенок ему туда не плюнул. Шляпник разорался – он вопил долго, громко и с огромным удовольствием.
Все позатыкали уши.
И тут стало заметно, что потихоньку весь его полосатый костюм стал как бы линять. Он линял и растворялся до тех пор, пока перед всеми не предстал Отрывкин в своей обычной одежде.
Лицо и волосы принимали обычный отрывкинский вид. Глаза перестали вращаться, затих хихикающий смех. Дольше всех сопротивлялась мерзкая сиреневая груша, которая была носом. Она раскачивалась в разные стороны и наконец-то исчезла. Этому Отрывкин был рад несказанно.
Трясущейся рукой он схватил бутыль с дедулиной настойкой, выпил половину, выдохнул и сказал:
– Эксперимент прошел успешно. Всем спасибо!
И выключился в нормальный сон.
Вечером, когда все пришли в себя, по старой доброй памяти собрались в библиотеке.
И Ворон начал вечерний рассказ…
Байки старого Ворона: Насреддин
Была у него кличка Насреддин.
Сначала Василием Алибабаевичем называли, но уж больно смекалист, хитер и весел был. Поэтому Насреддин ему подходило больше.
Было ему чуть за тридцать, смуглый, черноволосый, среднего роста – узбек узбеком. А глаза неожиданно синие. И тут природу обхитрил.
Работал риелтором.
Уболтать мертвого мог. Но если видел, что клиент последние деньги наскреб по сусекам, всегда подбирал качественное жилье, а начальству впаривал, что из-за таких-то и таких-то недостатков (которых, к слову, не было) оно, начальство, в сплошном выигрыше.
Репутация была хорошая, среди сотрудников – тоже. Своих не обижал и всегда за них горой стоял. Друзья души в нем не чаяли. Но тем, кто с жиру бесится, спуску не давал.
Был такой случай.
Некий почти пожилой клиент, избалованный и грозный в своей избалованности (а таких Насреддин особенно не любил), искал квартиру для своей любовницы. А так как у такого рода людей всё должно быть самым лучшим, решил прикупить ей квартирку в доме Серафимовича (Доме на набережной). Ну захотелось его кошечке квартирку с видом на Кремль.
Видно, по характеру сошлись.
Квартира стоила о-го-го, Насреддин так ее разрекламировал, что цену взвинтил прилично.
Подписали договор.
А перед уходом Насреддин кошечке, которая была недавно привезена в город из какого-то далека и много чего не знала (отсюда ее желание жить напротив Кремля), показывая несколько санузлов и отрекомендовал, типа перепутав, биде как унитаз.
Ну и по мелочи были там проблемы с сенсорными кранами, но это уж совсем пустяки (подумаешь, ледяной душ примет вместо обычного).
Расставшись с клиентами, Насреддин долго смеялся.
Когда деньги были переведены, все посвященные отсмеялись и все забыли про эту сделку, в офис влетел разъяренный почти пожилой и начал нечленораздельно, брызгая слюнями, предъявлять претензии.
Суть этих претензий скоро разъяснилась: почему-то унитаз работает не так. Бедолага тоже не знал.
Тут уж весь офис грохнул.
А Насреддин посоветовал клиенту вызвать мастера. Мастер точно объяснит, что к чему. Правда, денег сдерет (в таком-то доме) и посмешищем перед соседями сделает. Но это уже Насреддина не касалось.
– Я вот думаю: ты все эти истории придумываешь или в самом деле всё было? – отсмеявшись, спросила Вася.
– Было. Многое у меня было.
– Расскажешь? – влезла любопытная Аська (котятам уже разрешалось присутствовать на вечерних посиделках: подросли).
– Обязательно. Но не сегодня.
И все разошлись спать.