Страница 174 из 226
Только Лёва не договорил, что Асенька сказала: «Отлывкин укусить». Он ей тогда запрещал когти точить в Доме и за крысятами охотиться. Злопамятная кошка росла.
Отрывкин пообщался и тоже побегал со своими крысками, которые тарахтели вовсю: «Олег, дай то, Отрывкин, подай это. Отрывкин, мы скоро вырастем и уйдем». Это больше всего печалило Отрывкина: очень он их любил.
И пока он обошел весь свой зверинец, был уже вымотан донельзя. Поэтому решил пойти в библиотеку и отдохнуть там.
Библиотека приветствовала хозяина ласковым дуновением воздуха, мягким светом витражей, отчего захотелось подремать, и зажженным камином, который в любую погоду был так кстати: и тепло, и уют, и освещение.
Отрывкин плюхнулся на любимый диван, глаза стали закрываться… И вдруг его разбудил какой-то звук: шорох не шорох, скрежет чего-то по паркету.
Отрывкин сел на диване и стал осматриваться: откуда звук? От камина. Такой цок-цок грж-ж-ж, цок-цок грж-ж-ж.
Он лишь вскочил и успел свистнуть на ультразвуке своих, как в поле зрения появилась фигура громадного кролика в цилиндре.
«Опять цилиндр, – подумал Отрывкин, – надо что-то делать».
И тут он увидел, что глаза кролика светятся красным. «Только не это. Ну что опять-то у них произошло?» – с негодованием подумал Отрывкин.
К этому моменту все собрались, и сам Дом похлопал ставнями: мол, тут я.
Посреди библиотеки стоял крупный, хищного вида кролик с красными, налитыми кровью глазами.
– Лёха, что с тобой? – тихо спросил Отрывкин.
– Ниче-е-его-о, ес-с-сть хочу-у-у, крови-и-и – и в нору-у-у, – ответил вчерашний Лёшка.
– Ты ж травоядный, – возразила Сова, – чего зря продукт переводить.
– Я с-с-стал таким, когда болел, – сказал кроль.
– Да опять у них приступ шизофрении, наследственная она у них, что ли… Эликсир жизни и настойки третью, шестую и седьмую, – скомандовал Отрывкин. – Но эту ипостась мы лишим жизни.
– Кто кого, – тихонько хохотнул кроль.
Принесли лекарства. Отрывкин быстренько смешал что надо.
– Ну и как ты меня заставишь выпить?
– А зачем? Ты сам захочешь, – спокойно сказал Олег.
Он подмигнул Ворону, и тот пролетел над кролем и просыпал какой-то порошок. И улетел обратно.
Отрывкин заранее велел всем затыкать носы и клювы.
А распылил Ворон мелконатертую паприку. Вдохнул кроль, раскашлялся, расчихался. Воды попросил.
Дали ему лекарство, и чих ушел. Но кролик окутался черным дымом. Когда дым рассеялся, на полу стоял Лёха и осторожно оглядывался.
Он всех знал, но не помнил, что приходил.
Вася сразу дала укрепляющего раствора, укутала в плед. А Отрывкин сказал, что кошмара больше нет, развеяли его и Лёхе бояться нечего. Может спокойно себе жить, никогда такое чудище больше не появится вместо него. Лёха обрадовался и признался, что всегда боялся появления этого гада. Что появится – а потом обратно не вернешься.
– Спасибо большое! – как-то подозрительно хлюпнув носом, сказал Лёха.
А поскольку уже время спать, все хотели послушать очередную историю Ворона.
Байки старого Ворона: Жизнь
– Ну что, поскребыш, что ты там всё выскрести-то хочешь? – с негодованием и насмешкой спросила воспитательница.
Он совсем недавно оказался в детдоме. Родители в автокатастрофу попали: на светофоре стояли, а в них какой-то дядька въехал со всей скорости; говорят, пьяный был.
Мишке пять лет. Ни бабушки, ни дедушки нет. Теперь и вовсе никого.
А прозвали его так в детдоме за то, что постоянно голодным был и всё старался до дна выскрести ложкой. Кормили вроде хорошо, но, может, на нервной почве, как говаривал местный фельдшер.
А так ребята хорошие, не обижали. Подружиться по-настоящему еще пока не получалось.
Только дразнили много: мол, до миллиона доскрести хочет. Мишка понимал и не обижался.
Только по родителям еще очень тосковал. Месяца два прошло, а он всё забивался в какой-нибудь угол и давал волю слезам.
Многие видели, но им было всё равно. А однажды, когда Мишке было совсем одиноко и горько, к нему подсели братишка с сестренкой, тоже сироты. Им года по четыре было. Чуть шепелявя, девочка деловито спросила:
– Плачешь?
И Мишке стало неудобно. Он растер лицо и нарочитым басом сказал:
– Ничего и не плачу.
– Тогда давай иглать, – твердо сказал ее братишка. Их звали Сашка да Машка.
Так и стали вместе дружить: Машка, Сашка да Мишка.
И воспитательницы между собой шушукались:
– Вот и хорошо, наши трое малышей подружились.
Так у Мишки появилось два друга на всю жизнь.
– Тяжелый рассказ, – всплакнула Василиса.
– А мне понравился: жизнеутверждающий, – высказался Лёва.
– А я считаю, поменьше бы таких водителей, из-за которых дети сиротами остаются! – внесла свою лепту Сова. И в сопровождении кавалеров удалилась.
Все тоже поблагодарили Ворона и разошлись по спальням.
Глава 4. Маня сделалась в полосочку
С утра решили, что Лёхе пора домой. Кто знает, как там родители и не влияет ли это на ход истории у нас.
Лёху разбудили, накормили и, стараясь не обращать внимания на его настрой, дружно пожелали возвращения домой.
Всё прошло тихо и спокойно.
«Ну и что дальше?» – спрашивал себя Отрывкин. Ответа не было.
Надо дальше жить, а то ведь и сожрать себя недолго.
Подумал Отрывкин и решил учредить Орден вечного прохода в его владения некоего Лёхи-страдальца. Как спасителя этого мира.
– Я запомню-ю-ю, – пропел где-то вдалеке голос Лёхи.
«Конечно, запомнишь», – улыбнулся Отрывкин.
А дальше случилось самое интересное: пропала Вася с котятами.
Отрывкин читал книгу о параллельных мирах, сидя в библиотеке, и тут на него налетел, как стадо слонов, Лёва и с ходу рявкнул:
– Вася пропала! С детьми!
У Отрывкина щелкнула нижняя челюсть.
– То есть как это? Куда? У нас весь Дом на защитных заклинаниях уже давно, да он и сам с усам, всё понимает.
Дом согласно заскрипел.
– Кто ее последний видел и где? В какую сторону пошла? – выяснял Отрывкин.
– Да я, я и видел! – проскрипел Лёва.
– Да ну, – саркастически произнес Отрывкин. – И что, куда семейство отправилось? Спросить не судьба?
– Да никуда же, говорю! – взвыл окончательно выведенный из терпения непонятливостью друга Лёва. – Они играли на лужайке – и растворились в воздухе!
– Чего? – У Отрывкина глаза поквадратнели. – Это как?
– Не знаю, раньше такого не было, – мрачно ответил Лёва.