Страница 116 из 226
Волька остановился и удивленно обернулся. Рядом стояла симпатичная девушка его лет с огненно-рыжими волосами.
– Ты от кого так бежишь?
– Просто привык ходить быстро.
– А зовут тебя как?
– Воля.
Девушка прыснула в ладошку легким гоготком.
Он немного обиделся, но ему было приятно, что с ним рядом стоит такое огненное чудо. И поэтому с вызовом сказал:
– А отчество – Силович.
«Сказал, как припечатал!» – с гордостью подумал он.
– Ой, – сказала девушка. – Хорошо, что не Кабыздохович.
И засмеялась. Смех у нее был хороший: открытый, с переливами.
Волька заслушался, но, спохватившись, спросил:
– А тебя как зовут?
– А меня не зовут, – грустно ответила девушка. – Я сама прихожу.
И медленно ее хорошенькое личико стало меняться: кожа как-то странно быстро поменяла свежесть на нездоровую бледность с зеленоватым отливом, глаза ввалились, зубы стали коричнево-желтыми и вся она, такая недавно юная и свежая, стала походить на полуживой труп. Глазки ее нехорошо засверкали, пальцы, загребая воздух, потянулись к горлу Вольки.
Тот от ужаса забыл, где он, куда так торопился, и вообще стоял дурак дураком и ждал, что дальше будет.
В этот момент то, что недавно было девушкой, неожиданно громко клацнуло зубами.
«Вставные, что ли? – на автомате подумал Волька и вдруг как дунул вдоль улицы, распугивая голубей и ворон! – Дурака нашла, – переходя на галоп, думал он в такт. – Не зовут ее… Не зовут – не приходи! А то, ишь. Удумала. – И тут он с гордостью успел подумать: – Не зря моя фамилия Убегалов. Это наша семейная черта – сматываться вовремя!»
Прибавив ходу, он это и сделал.
В библиотеке воцарилась тишина.
– Это мы теперь ужастики на ночь слушать будем? – обиженно спросила Вася.
– А мне понравилось, – заявил Лёва, – свежо, интересно и даже забавно.
– Всем спать, – твердо заключил Отрывкин. – Нас завтра ждут великие открытия!
– Спасибо вам, – сказало пятно, – было очень интересно.
– Что уж там, приходите еще, – сказала неожиданно Сова. – Мы люди гостеприимные, – клацнула она клювом.
И все разошлись спать.
Глава 7. Жена для Отрывкина – подарок друга Лёвы
Лёва как-то сидел на полянке перед Домом и грелся на солнце. И вот то ли он перегрелся, то ли действительно дельная мысль пришла к нему в голову: все проблемы у Отрывкина потому, что он не женат. И надо в срочном порядке искать ему жену. И не просто жену, а умницу-красавицу.
С этой благой мыслью и чуть-чуть перегретым головным мозгом Лёва, собрав пожитки, кинулся в лабораторию. А куда ему еще было кидаться? Не в душ же – все-таки кошка.
А лаборатория была обустроена по первому слову техники. Об этом уж Отрывкин позаботился. Дед у него профессор-биогенетик, сам он кандидат наук по биофизике, еще физматом увлекается. Ну, конечно, у него была одна из самых современных лабораторий. Когда только начинал, лаборатория была маленькая и находилась в Доме. Сейчас он ее перенес. Выстроили (с помощью магии, конечно) отдельный флигелек, и баловался он там разными опытами: живую воду изобрести, например, или превратить ее в мертвую. Его деду ни такая лаборатория, ни такие опыты даже не снились.
Пришел Лёва в лабораторию и задумался. Из кого ж красавицу жену боссу сделать? Кроме сказки о Царевне-лягушке ничего в голову не приходило.
Пошел он на прудик, поймал квакшу обыкновенную и принес в лабораторию. Посадил под стерильный колпак и стал под разными лампами рассматривать.
Хорошо, что до рентгеновских лучей не додумался. Смотрел-смотрел – надоело смотреть. Лягуха как лягуха, ничего в ней необычного, даже родимого пятна в виде короны нет.
Почему оно должно быть, Лёва затруднился бы ответить. Наверное, сказки перепутал.
Как превратить лягушку в красавицу? От этой мысли Лёву озноб продрал. «Вот народ у нас выдумщик! Это что же должно случиться, чтобы скользкое, холодное земноводное превратилось в красавицу?» – негодовал Лёва, а сам просто оттягивал момент решения задачи.
Наконец он решил, что попробует сделать. Возьмет живой воды, пару капель дедулиного (Отрывкина деда, конечно) эликсира лягухе в рот, ну и еще порошочком, в составе которого мышьяк находится, чуток присыплет голову ей (лягухе).
Бедное земноводное сидело смирно и аж дышать перестало от страха – чувствовала, что-то нехорошее происходит, живой бы остаться.
Надел Лёва белый халат – лягуха задрожала; взял необходимые ингредиенты – лягуха приготовилась в обморок упасть. Залил для начала дедушкин эликсир лягухе в рот – как успокоительное. Той понравилось! Сидит, глазки пучит, а глазки прямо огнем загорелись, и облизывается – еще бы, девяностоградусная настойка.
Лёва побыстрее капнул на нее живой водой и сразу мышьяком присыпал. И быстро-быстро пробормотал, что-де красавица должна быть.
Тут лягушка разинула свою пасть и ка-а-ак заорет:
– Помогите!
Лёва шарахнулся от стола и чуть в обморок не упал. Лягуху затянуло дымом каким-то, от которого кашлять хотелось и слезы на глазах выступали. Потом дым рассеялся, и Лёва, горящий ожиданием, увидел сидящего на столе голого мужика, похожего на пивную бочку.
– Что уставился? Выпить есть? – просипел мужик, и Лёва грохнулся-таки в обморок. А мужик протянул свою ручищу (он ничему не удивлялся, как будто всё время человеком был), цапнул бутыль с дедовой настойкой, заглотил ее, крякнул и повеселел сразу.
– Эх, разойдись народ, разговаривай, Рассея! – Он стащил с беспамятного Лёвы халат, надел его и пошел осматривать свой новый дом, мурлыча под нос:
Эх яблочко, да с голубикою,
Подходи, буржуй, глазик выколю,
Глазик выколю, другой останется,
Чтоб видал, ну да, кому кланяться!
[6]
[Из кинофильма «Собачье сердце» (1988). Режиссер: В. Бортко.]
Почему он всё время на Шарикова съезжал, кто ж знает.
Тем временем Лёва пришел в себя. Огляделся, подумал: может, почудилось? Но увидел, что он без халата и лягухи на столе нет. Закручинившись, пошел сдаваться Отрывкину.
Отрывкин сидел в своем уголке и любовался игрой солнечных пятен на лужайке перед Домом.
Тут влетел Лёва.
– Беда, Олег! Невеста твоя сбежала!
После такого сообщения Отрывкин впал в легкий ступор.
– Кто моя сбежала? – переспросил он.
– Невеста, – честно ответил Лёва.
– Лёва, а ты здоров? – забеспокоился Отрывкин.
– Вполне. Только он там голый в одном халате скачет по всему Дому.