Страница 113 из 226
Отрывкин выскочил из лаборатории с каким-то металлическим прутиком. Прутик лениво вращался.
– Эта штука для поиска молока, – запыхавшись, сказал Отрывкин. – В Аське много молока. Найдем.
Было смешно видеть, как все, аккуратно вышагивая друг за другом, шли за отрывкинской палкой. Палка лениво вращалась.
Когда у Отрывкина начала неметь рука, палка вдруг закрутилась в бешеном ритме. Все ломанулись в том направлении.
Кошечка нашлась в любимых тапках Отрывкина. То ли это такая любовь, то ли гены папы Лёвы взяли свое.
Все выдохнули. Василиса аккуратно взяла сонную дочку и отнесла в спальню. А остальные привычным шагом направились в библиотеку.
Ворон готовился к очередной истории.
Байки старого Ворона: Милосердие
В одном из городских двориков, которых остается всё меньше, жил пес. Спал он обычно в подвальчике, где вход в котельную. Зимой старался зайти в жилой дом, где черный ход, – иногда удавалось. И там, под лестницей, свернувшись калачиком, засыпал. Помоек было много, к счастью; иногда и люди подкармливали. Ничего плохого пес никому не делал: увидит, что человек хочет еду положить, – отойдет, подождет, пока человек положит, только после этого подходил и ел, благодарно повиливая хвостом.
Но тут в городе что-то произошло. Пес не понял что.
Стали исчезать его друзья и подруги. И однажды, когда он тихо трюхал себе по своим проулочкам, вдруг перед ним вырос мужчина (пес умел определять по запаху), выставил вперед руку с каким-то предметом и замер. Пес стоял и, повиливая хвостом, с любопытством смотрел, что будет дальше. Мужчина помедлил немного, что-то пробормотал – и вдруг раздался хлопок. Псу стало нестерпимо больно. Передняя лапа… как больно-то. Как на куски разорвали.
Плача от боли, пес рванул в кусты. Мужчина его не преследовал. Забившись в центр куста, пес, обливаясь слезами и поскуливая, стал вылизывать развороченную лапу. Но боль не проходила. Ах, эта боль – не увернуться, не спрятаться. Как будто разрывает, растягивает что-то внутри. Растекается по каждой жилочке – и в мозг. И сил терпеть нет, и деваться некуда. Наверное, он впал в забытье, но поскуливать и тогда не перестал.
Очнулся окончательно, услышав, как детский голос что-то говорил совсем рядом.
– Мама, мама! Да мама же! – говорил мальчик лет десяти, дергая за рукав свою мать. – Здесь кто-то плачет, мама!
– Да кому здесь плакать, сынок? Детей нет, взрослых тоже. Это наша дорожка мимо школьного двора. Здесь всегда малолюдно в это время, – ответила мать. Прислушалась и поняла, что сын прав: из ближайшего куста доносились странные звуки. Будто потерявшийся ребенок боялся плакать громко.
Заглянув внутрь куста, женщина отшатнулась, побледнев.
– Кто там, мама? – настойчиво спрашивал мальчик.
А мать в это время раздумывала: скажешь правду – плакать будет, попросит взять. А дома малышка. И с мужем надо обговорить.
Видя, что мать задумалась, мальчик сам полез в кусты и увидел там небольшую собачку, может, даже какой-то породы не из крупных. Собака вжалась в землю, из глаз ее текли слезы, и она уже просто молча смотрела – сил издавать звуки не было. Собака была вся испачкана кровью. И тут мальчик увидел, что так бережно она прижимала к себе, – лохмотья лапы, из которой обильно текла кровь.
Мальчик вылез из-под куста и твердо сказал матери:
– Мы возьмем ее. Возьмем и вылечим.
Мать поняла, что спорить бесполезно, да и самой не очень хотелось в глазах сына себя потерять.
Она сняла куртку (да бог с ней) и позвала пса. Тот поднял голову, но голова опять упала на землю: слишком много крови потерял. Тогда мать пролезла к псу, закутала его курткой, всё время приговаривая что-то ласковое, и подняла с земли.
Они доехали до клиники и тут узнали, что собаку изуродовали пулей.
– Целился в голову, да промахнулся, – сказал врач. – Приказ вышел: бездомных собак уничтожать под видом перевозки в приюты. А приюты все переполнены. Вот и «перевозят» бедолаг на тот свет. Этому повезло: вы его нашли и не бросили. Спасибо вам. А лапу мы вылечим.
– Сын настоял, – сказала мать.
– Значит, с этого дня он стал настоящим человеком и мужчиной.
Мама предложила назвать собаку, которая, по мнению врача, оказалась цвергшнауцером или что-то рядом, как-нибудь смешно вроде…
Но мальчик твердо сказал:
– Я назову его Другом.
Все задумчиво сидели, будто ждали продолжения.
Но продолжения и быть не могло. Рассказ был окончен.
– Это прям про нашу Марью, – сказала Сова, – вот так же затюкали бы до смерти.
Всем было грустно, но какой-то светлой грустью.
С этим чувством и пошли спать.
Глава 5. Пятно в гостях
После потери и нахождения Аськи Отрывкин предложил поставить котятам небольшие маячки. Василиса и Лёва были согласны, поэтому каждый котенок получил мягонький ошейник, в который был вшит специальный маячок. Сам приемник был либо у Василисы, либо у Лёвы. Маячок начинал подавать звуки, как только котята покидали охраняемую зону.
А тем временем жизнь в Доме стала налаживаться. Как только спал стресс из-за пропажи котенка, все занялись своими обычными делами.
Отрывкин засел за очередную научную статью.
Ворон, не переставая, писал докладные магистрам Школы магических искусств – о том, чтобы правильно подбирали кадры.
Сова с Соловьем по-прежнему увлекались дедушкиной настоечкой, после которой очень хорошо спалось.
Всё шло своим путем. Но как-то ближе к вечеру Ворон зашел в библиотеку за манускриптом, который был ему необходим для работы. И вдруг посреди библиотеки заискрилось и запереливалось разными красками довольно большое пятно.
«Опять оно, – подумал Ворон. – Неужели опять расщепление личности началось или обострение шубообразной шизофрении?»
Как будто услышав мысли Ворона, пятно ответило:
– Всё в порядке. Я обратиться за помощью пришло.
Тут в библиотеку с воплем влетел Отрывкин:
– Кого спасать? Что случилось? Сейчас всем помогу!
Он увидел знакомое пятно на полу – и потерял дар речи. Помолчав и продышавшись, сказал:
– Привет! Милости просим, если ты опять не заболело. Рассказывай, что у тебя стряслось.
И поведало им пятно такой рассказ.