Страница 94 из 131
— Ты бывал на тусовках у Нины Тихоновны Ельчуковой? – спросил Макар.
— Два или три раза. А что?
— Между Егором Олейниковым и племянником Нины были какие-нибудь конфликты?
Костик снял кепку, повертел в руках и бросил на диван. Без нее он стал выглядеть старше. Илюшин увидел на его лбу под волосами границу тонального крема и незакрашенной бледной кожи. Они с Макаром сидели в гримерке вдвоем. На передвижной вешалке висели нарядные платья: блестки и тюль, корсеты и шлейфы.
— Не надо задавать вопрос, на который знаешь ответ, – упрекнул Костик. – Это как-то расхолаживает.
— Я не знаю, что именно произошло, – спокойно сказал Макар.
— А что к Егорке не пошел?
— Твоей наблюдательности я больше доверяю.
— Ой-ой, вот не надо лести!.. – Костик вдруг оставил свой обычный брюзгливый тон и флегматично добавил: – Может, и правильно. Ситуация была мерзкая. У меня на мерзости память хорошая.
— Расскажи, пожалуйста.
— Если сдашь меня Егорке, прокляну, – без тени улыбки предупредил Костик.
— Не сдам.
Волчок взял какой-то флакончик, взболтал и вернул на место.
— Про даты меня не спрашивай, я даже год не вспомню. Навскидку, Егорке было около девятнадцати. Я только пару месяцев как приехал в Москву, жил у Элки.
— Домбровской? – выудил Макар из своей памяти фамилию одной из приятельниц Егора Олейникова.
— Ага. Она меня пустила в обмен на.. услуги личного характера. – Он неожиданно подмигнул. – Ничего такого: накрасить-причесать, обслужить ее матушку. В Домбровскую, кстати, Иван и влюбился.
— Подожди, – остановил его Илюшин. – Сколько ему было лет?
— Я откуда знаю? Ну, тринадцать, четырнадцать.. Подросток. Смурной такой, тощий, но прущий напролом. И при этом адски дикий! Диковатый. Как Мцыри. Но в горло я ему воткнул и там два раза повернул. Доводилось слышать такие стихи?
Макар пропустил издевку мимо ушей.
— А сколько лет было Домбровской?
Волчок пожал плечами:
— Восемнадцать, наверное. Нет, скорее, девятнадцать. Может, даже двадцать. Я тебе уже сказал, – внезапно вспылил он, – не спрашивай ты меня про возраст и даты! Они у меня в голове не держатся. Что за удовольствие – выставлять меня идиотом беспамятным?!
— Извини, больше не буду.
Костик быстро выходил из себя и так же быстро успокаивался. В его манерах сквозила хорошо скрытая нервозность. Он контролировал себя, но Макар чувствовал: дай он еще один повод – и его прогонят. Эти поверхностные всплески злости лишь маскировали темную бездну, как будто под мелкими волнами, увенчанными белой пеной, что-то тяжело и грозно ворочалось на дне моря.
— Все-таки, наверное, четырнадцать, – подумав, сказал Костик. – Больше подросток, чем мальчишка. Постоянно таскался с фотоаппаратом и щелкал Элку. Телефонов с камерами тогда у каждого сопляка не было..
Он задумался, а Макар мысленно сказал себе, что Волчок далеко не так плохо помнит даты, как говорит.
— Мы посмеивались над ним, подшучивали, но в целом отнеслись с пониманием. Ты в курсе, как выглядела молодая Домбровская?
Илюшин покачал головой, и Волчок демонстративно закатил глаза.
— Божечки-божечки! Что вообще красивого было в твоей жизни, частный детектив? Подожди, я найду. Ты должен это видеть.
Волчок погрузился в телефон, и вскоре Илюшину была предъявлена фотография девушки. Зеленые глаза, чувственный рот, оливковая кожа.. Макар не любил такой тип красоты – громкоголосый, несколько назойливо предъявляющий себя, – но он не мог не признать, что Элла Домбровская в юности была изумительно хороша.
— Теперь понимаешь, отчего парнишечка влюбился? Мы собрались у Нины в начале лета, кажется. Да, точно: еще Лиана была жива. Выпивали, болтали-хохотали.. Не помню, что пили. Ну, вино, шампанское, портвейн.. Стандартный набор. А Иван суетился у нас под ногами, и кому-то пришла в голову свежая мысль налить и малышу.
Волчок ухмыльнулся.
— Если бы он не выпил, наверное, все обошлось бы. Не подумай, его не принуждали! Он сам с удовольствием наклюкался портвешка. Стакан, может. Но не больше. Мы же не хотели, чтобы он отравился! Да и вообще – там его родная тетя присутствовала, и это все совершалось под ее одобрительное хихиканье. А Домбровская в те времена вроде как составляла пару Егору. Что ты бровками играешь? Опусти их на место. У тебя классические черты, тебе идет невозмутимость. Мимику оставь тем, кому приходится добирать гримасами, как Демьяше.
— Я слышал, с Егором была Полина Грибалева.
— А, эта вешалка! – Волчок отмахнулся. – Не бери ее всерьез. Элку тоже не бери, у них с Егоркой ничего не было. Но они флиртовали и везде ходили вместе. В институте сплетничали, пара они или нет.
— Почему вешалка?
— Сыщик, как ты дела расследуешь с таким интеллектом? Потому что вешалась она на Егорушку. Соображаешь?
— Мне сказали, Егор был в нее влюблен.
— Ну, может и был, – нехотя согласился Волчок. – Но это после. А тогда он как бы обозначил намерения: я собираюсь ухаживать за Домбровской, не суйтесь под руку. И тут этот дикарь! Иванушка-дурачок.. Таскается за Элкой, таращится неотрывно. Фотографирует еще. Фотоаппарат Егора особенно выводил из себя. Смешно: что это за папарацци такой! А потом случилась одна сцена.. Кинематографическая. Очень короткая.
За спиной Макара в коридоре забегали люди, кто-то громко крикнул в гримерку: «На выход!»
Костик лениво поднялся и подошел к двери. Высунулся, огляделся и отчеканил в пространство длинную фразу, в которой не было ни одного цензурного слова. Как ни в чем не бывало вернулся к Макару и взгромоздился на высокий стул.
— Командовать они еще будут.. Сначала говорить по-человечески научись, потом с людьми работай.
— У тебя не будет проблем?
Костик отмахнулся: