Страница 93 из 131
— Та, которая забыла о твоем существовании после смерти мамы?
— А ты ничего не пропускаешь мимо ушей, да? Она самая. Они познакомились студентками. Мама училась в театральном, подруга заканчивала истфак МГУ.. Никакого отношения к актерскому миру эта женщина не имела – может быть, потому мама и доверяла ей больше, чем кому-либо другому из своих знакомых. – Олейников невесело усмехнулся. – Мама вела легкомысленный образ жизни, а подруга – наоборот. Крепкий брак, налаженная жизнь.. И вдруг она беременеет от любовника. Я не вдавался в подробности, а потом было уже не у кого спрашивать, так что не знаю, отчего эта дамочка не сделала аборт: не захотела или пропустила сроки. Но она придумала великолепный выход из положения, уж извини за каламбур. Беременность у нее очень долго не была заметна. В мае она уехала от своей семьи, якобы на лечение. Мать присоединилась к ней месяц спустя. Все лето ее подруга носила беременность, в начале сентября родила. И отдала ребенка Лиане.
— В каком году это случилось? – спросил Макар.
— В восемьдесят шестом. Мне было десять. Вот радости-то! Мама уехала на отдых, оставила меня на лето с бабушкой, а вернулась в конце сентября с младенцем.
— Егор, в восемьдесят шестом провернуть такую подмену было невозможно. – Макар постарался, чтобы в голосе не звучал откровенный скептицизм. – Для этого потребовалось бы подкупить весь роддом.
— Ты, пожалуйста, не держи меня за идиота. Заплатить им пришлось одной-единственной тетке. Подруга не поехала ни в какой роддом, а рожала дома под присмотром этой тетки, то ли врачихи, то ли медсестры.. Они с матерью вдвоем снимали коттедж где-то на побережье. Неофициально, само собой. В местный роддом мать заявилась только через несколько дней с готовым ребеночком. Понятно, что они здорово рисковали: домашние роды и все такое! Но подруга боялась потерять мужа.
Илюшин поразмыслил.
— Любой врач, осматривавший твою мать, понял бы, что перед ним не свежеродившая женщина.
— Значит, и врачу дали взятку! – раздраженно вскинулся Егор. – В такие детали меня не посвящали. Везение, помноженное на авантюризм, приносит сказочные результаты. Непорочным образом зачатый младенец получил имя Николай и явился в нашу семью. Естественно, нянек и прочее оплачивала подруга. Из денег своего мужа, заметь! Мать открыла правду только мне и бабушке. До девяти лет Колька воспитывался в нашей семье. После, когда мама погибла, его сначала взяла к себе бабушка, потом, кажется, родная мать.. Не знаю, не помню.
— Ты не знаешь, кто растил твоего сводного брата? – переспросил Макар.
— Я тебе уже сказал: он мне и не сводный, и не брат! Я всегда чувствовал, что Колька нам чужой. Кукушонок! С той разницей, что меня никто не мог вытеснить из маминого сердца. Он с детства был невыносимым, и ни я, ни мама его не любили. Можешь за него не переживать, он сполна получал заботы от родной матери – его довольно часто отправляли к ней под тем предлогом, что Лиане нужно отдохнуть от младшенького.
— Ты не думал оформить опекунство после смерти матери?
Егор уставился на сыщика округлившимися глазами.
— Ты меня слушал? Мне было девятнадцать! Я был студент! Какой из меня мог получиться опекун девятилетнему мальчишке, которого я на дух не выносил? К тому же я знал, что Колька пойдет вразнос, как только войдет в силу. Так и вышло. В четырнадцать он попал в колонию: они с приятелями ограбили и избили несчастного пьянчужку. Вышел, на некоторое время вроде бы взялся за ум, но потом снова понеслось. И так по кругу. В двадцать он впутался в какую-то совсем дрянную криминальную историю. Не знаю подробностей. Тогда он присел уже надолго. Естественно – рецидивист! Хочешь верь, хочешь нет, но все зачатки будущей криминальной судьбы у него уже в три года были написаны на лице.
— Где он сейчас? В заключении?
— Нет, он вышел.
Илюшин насторожился.
— Вышел и почти сразу погиб, – закончил Егор. – Он сильно пил. Закономерный итог.
Макар записал имя подруги. В глубине души он сомневался, что эта история могла случиться в реальности. Похоже, Лиана выдумала подругу вместе с ее ребенком, а сыну солгала о приемыше.
— Мне нужна фотография, – сказал он.
— Зачем? Говорю тебе, Колька погиб. Да и снимали его последний раз миллион лет назад. Я даже не знаю, где он похоронен.
Но Илюшин настаивал, и в конце концов Олейников сдался.
— Ты мертвеца из могилы поднимешь своим занудством! Вернусь – посмотрю в архиве. Если найдется фото, пришлю.
В зал вбежали несколько девушек лет шестнадцати-семнадцати, но, заметив Илюшина, остановились в нерешительности.
— Девочки, идите сюда! – позвал Олейников и обернулся к сыщику: – Пару минут мне дай, окей?
Его разговор с девушками затянулся. Макар остался в кресле, а Олейников с начинающими актрисами переместились на край сцены, где режиссеру стали показывать наброски костюмов.
— Извини, – вернувшись, сказал Егор. – У нас такая фишечка: персонажи продумывают образ. Мы сами себе и режиссеры, и костюмеры. Привыкли экономить на всем. Кстати, Нина Тихоновна великолепно шила и даже мне пыталась преподать основы. О чем еще ты хотел меня спросить?
— Какие отношения связывали тебя с Иваном Ельчуковым?
— Я же тебе рассказывал. Никаких, в общем-то..
Илюшин молчал, глядя на Егора.
— Ты собираешься меня загипнотизировать? – усмехнулся тот. – Вряд ли получится! Я невосприимчив к гипнозу. Это, между прочим, не какими-то дилетантами проверялось, а специалистом соответствующего направления.
— Егор, что за конфликт у вас вышел?
Олейников вспыхнул.
— Господи, да какой конфликт! Был какой-то дурацкий розыгрыш на вечеринке, я уже не помню, в чем он заключался. И вообще не понимаю, почему тебя это интересует. Старое дело, давно позабытое.
Выйдя из театра, Илюшин позвонил Щербатых, но услышал, что абонент временно недоступен. Ведомый чутьем, он открыл Инстаграм-страницу визажиста Волчка и увидел, что свежее фото час назад выложено с той же площадки, где он встречался с актером.
Макар списался с Костиком и вскоре уже ехал на Баррикадную.
Девушка, встретившая его, вела себя куда приветливее. Илюшин понял, что отсвет таланта и обаяния Демьяна Щербатых теперь лежит и на нем.
Визажист выглядел так же, как в прошлый раз: шорты, огромная футболка с Бивисом, бейсболка козырьком назад.
— Зачем я-то тебе сдался? – хмуро буркнул он. – Садись, не стой. Через пятнадцать минут приведут нашу звезду, она говорить не даст.