Страница 54 из 131
Глава 10 Татьянин день
Плохо, что у меня нет союзника. Я не могу сказать мужу: «Кто-то из твоей семьи отравил Галину Ежову». Придется разбираться самой.
Может быть, Григорий поможет?..
Но я ничего не знаю об этом человеке.
У Богуна плоский голос. Вот что меня бессознательно тревожит. Не доверяю людям, у которых звуки рождаются где-то в миндалинах и сразу выпрыгивают наружу, точно лягушки изо рта злой сестрицы. Вот голос у нового бойфренда Кристины низкий, чуть глуховатый, при этом насыщенный, и его можно разложить на цвета. Древесно-коричневый и темно-синий. Густые мазки, плотные текстуры. Уловить цвет голоса Богуна мне долго не удавалось. Наконец я поняла: серый. Но не мягкой серебристостью кошачьей шкурки он отдает, не полынной резкостью, а жутковатой однозначностью застывшего бетона.
После завтрака я взяла набор с машинками. Илья купил его для Антоши, забыв, что у нас есть точно такой же. Игрушки всегда пригодятся, если живешь в поселке, где в каждом третьем доме обитают дети.
— Отнесу их Валентине! – Я помахала коробкой. Соседка жаловалась, что не может занять неуемного внука.
Я прошла мимо дома Галины, бросила взгляд на осиротевший сад. Мысль о причинах ненависти к этой деятельной увлеченной женщине не оставляла меня. «Убивают не только из ненависти, – сказала я себе. – Убивают и тех, кто мешает. Убирают как помеху».
Я перешла через дорогу. Коттедж Валентины, нарядный, как первоклассница на линейке, сложен из белого и красного кирпича. Он смотрит окна в окна на домик Ежовой.
На мой звонок неторопливо вышла толстая черная лабрадориха. Ноги у нее тонкие и кривые, а тело толстое, как у купчихи.
За лабрадорихой спешила сама Валя. Ее доброе невыразительное лицо было похоже на помятую подушку, на которой остался отпечаток чужого сна.
Она приняла мое нехитрое подношение, рассыпаясь в пылких благодарностях.
— Как здоровье Викторпетровича?
Я сказала, что Виктор Петрович еще немного слаб, но динамика, безусловно, положительная.
— Бедная Галя..
Да, бедная Галя. Это повторяют на все лады который день. Нелепая и страшная смерть еще долго будет притягивать внимание.
Валентина принялась выпытывать у меня подробности последнего визита Ежовой. Она искренне печалится о смерти соседки. Но печаль соседствует в ней с тайным восторгом; она упивается, слушая, как смерть прошла в двух шагах от нашей семьи.
— А ведь она и меня могла угостить пирогом! Ах, страшное дело, Танечка.
— Я все думаю: как она провела свой последний день? Кто к ней приходил, с кем она разговаривала..
Валентина, добрая душа, не увидела в моем любопытстве ничего странного.
— Да, вот так ведь живешь, с соседями встречаешься, а потом раз – и на тот свет, – бесхитростно согласилась она. – Я цветы поливала тем утром. Видела только Виктора Петровича вашего, больше никого. Ну, он к Гале часто захаживал.
Вот это сюрприз! Я постаралась скрыть изумление.
— Не знала, что они были дружны..
Валентина помялась.
— Не сказать, чтобы между ними была прямо дружба-дружба..
Я невольно рассмеялась. Представить, что Виктор Петрович изменяет Ульяне? Да еще и с соседкой? Отсмеявшись, я дала понять Валентине, что мой свекор – преданный и верный супруг.
— Бог с тобой, милая моя, – испуганно замахала руками Валя. – Я этого и близко не имела в виду! Тяжба у них была, вот я о чем.
— Что за тяжба?
На крыльце показался маленький белобрысый Валин внук.
— Ба! Хочу поиграть!
Испугавшись, что он отвлечет ее, я показала ему коробку. Ну же, давай, мой маленький вождь, смотри, какие роскошные бусы припасла для тебя глупая белая женщина!
Подкуп удался. Бутуз выхватил у меня машинки и удалился под удрученное бабушкино воркование: «А как же сказать спасибо, Сашенька? Кто скажет спасибо тете?»
Я увлекла ее в сад.
— О какой тяжбе идет речь?
— Тот участок земли, где баня.. Галина узнала, что забор был поставлен неправильно.. То есть я-то не в курсе, – спохватилась она, – может, и правильно, я разве землемер, да и у нас самих-то рыльце в пушку, по правде говоря, мой отец на целый метр чужой земли разохотился – видишь, где забор поставил?
Она даже покраснела от неловкости.
— Валя, я не стану это обсуждать с родителями Ильи, – заверила я. – Мне все равно, где тут чья земля. Но ведь с наследниками Ежовой придется решать этот вопрос, наверняка Ульяна Степановна привлечет меня.. Лучше заранее понимать, с чем предстоит иметь дело.
Я умею говорить убедительно. Валя вздохнула.
— Галина завела со мной этот разговор месяца два назад. Ей в руки случайно попали какие-то планы, и она углядела, что ее участок должен быть шире. Виктор Петрович отхватил себе лишку.
— Много?
Соседка снова помялась.
— Передвинул забор метра на три..
— Ого!
— Ровно до вашей старой вишни. При прежних владельцах ее ветки свешивались через забор. Я здесь давно живу, помню. Затем участки переходили туда-сюда, ежовский вообще продавали по сто раз, и под шумок Виктор Петрович переставил свою ограду. Может, Ульяна его надоумила.
Я подумала, что мой свекор мог и сам выкинуть такой фокус. Рачительный наш. Соседская земля временно осталась без хозяина. Разве можно было упустить такую возможность и не откромсать от нее ломоть!
Вишня, старая вишня.. Я представила себе наш двор и ахнула.
— Валя, он же баню там поставил!
— А я о чем, – подхватила она, щуря серо-голубые глаза. – Галина была очень сердита, когда пришла ко мне. Агаты свои надела, можешь вообразить?
Я понимающе кивнула. Массивные серые клипсы и кольцо величиной с шайбу Галя нацепляла всякий раз, когда была не в духе. «Агат успокаивает нервы!»
— Виктор Петрович вроде как решил, что этой баней он окончательно застолбил участок за собой. Теперь никак его не отобрать. И вот еще что.. Галя ведь с ним попыталась сначала по-хорошему поговорить. А он ей нагрубил.
Да, это вполне в духе моего свекра.
— Что он ей наговорил? – со вздохом спросила я.
— Что она живет одна, ей многого не требуется. А у него трое детей и внуки подрастают, нужно быть человеком без стыда и совести, чтобы отбирать у них землю. Велел ей даже не смотреть в сторону его бани. А если, говорит, устроишь поджог, я тебя саму спалю. У нее ведь, Таня, и в мыслях не было никакого поджога, боже упаси! Откуда он такое взял?
— Как Галина отреагировала?