Страница 53 из 131
— Нет, ничего ты не знаешь, – с неожиданным жаром перебил Демьян. – Лиана была офигенная. Слышишь, волчок? Подтверди!
— Чего? – вскинул голову Костик. – А, да. Была.
«Господи, еще один сейчас начнет рассказывать мне про Лиану. Они что, сговорились, что ли?»
— Я Егору тогда дико завидовал! У меня-то не мать, а недоразумение.. Сейчас она все осознала и хочет общаться, только я уже не хочу. Поезд ушел. Проехали станцию «несчастное детство». Я даже в студенчестве, когда никаких мозгов еще не подвезли, соображал, как сильно повезло Егору. Мать во всем его поддерживала. Повторяла, что он может стать кем угодно при его способностях. А у него – ну какие особенные способности?..
— Никаких, – сухо вставил Костик, не отрывая взгляда от экрана.
— Ты сейчас думаешь, что мы завистливые уроды и гоним на Егорку, – обратился Демьян к Макару. – Нет. Егор классный. Понимаешь? Нет, ты не понимаешь! Я с ним не работал, я наблюдал, как он общается с актерами. Другой режиссер актеров мнет! – Демьян сделал медленное и очень выразительное движение пальцами, будто рвал куски пластилина. Илюшин смотрел на его руки, не отрываясь. – А Егор актера собирает. Понимаешь? Ай, откуда! – Он махнул рукой, словно поставив крест на Илюшине.
— Ты хочешь сказать, это мать его таким сделала?
Демьян задумался.
— Не совсем. Она его не учила, ничего в него не вкладывала. Лиана в него слепо верила.
— Вера – это топливо, – подал голос Костик.
— Вера – это топливо, – эхом откликнулся Демьян. – Егор на этом топливе докатился до того времени, когда он стал реально сильным режиссером. Ну, если ты без малого двадцать лет ставишь спектакли, то можно чему-нибудь научиться, да? Скажи!
— Наверное, можно.
Демьян похлопал Илюшина по плечу.
— Вот. Молодец. Теперь понял.
В гримерку просочилась девица и протянула актеру бутыль с минералкой. Оторвав взгляд от сыщика, Щербатых одарил ее такой улыбкой, что Макар сразу понял всех «щербатиксов». Это было так, словно в гримерке на секунду включили солнце.
— На чем мы остановились?
— На месте Егора ты сделал бы то же самое.
— Да, точно. Я тебе сказал: мы все ему завидовали. Мать – актриса, в сыне души не чает! А в девяносто пятом она.. Ты знаешь, да? Даже повторять не хочу. Это был первый удар. А осенью погибла девушка из нашей компании. Полина Грибалева. Случайная смерть. Нелепая. Страшная.
— Полина Грибалева? – переспросил Макар.
Ни о какой Полине режиссер не упоминал.
В гримерку заглянула Катерина.
— Демьян, пойдемте..
— Пять минут, – твердо сказал Илюшин.
Девица вопросительно уставилась на актера. После секундной заминки тот кивнул, и она исчезла.
— Грибалева была девушкой Олейникова?
— Ну нет. Она просто прибилась к нашей компании незадолго до.. всего этого. Но они нравились друг другу. Я видел, как Егор на нее смотрит иногда. Он был прямо основательный такой парень, мы все крутили романы, а он только, как бы выразиться, приглядывался. Егор из тех, кто долго запрягает. С Полиной у него точно что-то получилось бы. Ему после смерти матери нужно было.. – Демьян поискал слово. – Утешение. А она была простая девушка, не из нашей среды. Приезжая. В техникуме училась, что ли. Жила у родственницы. В начале сентября ее жестоко убили, забили до смерти.
— Где это произошло? – спросил Макар.
— В квартире, где она жила. Дверь открыла сама. Ее убили, квартиру обнесли. Это произошло.. – Демьян нахмурился, вспоминая. – ..то ли в субботу, то ли в воскресенье. Я почему запомнил: Егор был у друзей в Подмосковье, он каждые выходные к ним уезжал. Возвращается, а тут такое.
— Убийцу нашли?
Демьян отрицательно покачал головой.
— Слушай, это был девяносто пятый. Дом – бывшая общага. Мы с Егором обошли соседей, всех расспрашивали. Егор не верил, что Полина открыла дверь незнакомому человеку. Она приехала из какого-то неблагополучного региона, ее не нужно было учить осторожности.. Кто-то сказал, что по подъезду носился незнакомый пацан.. А, вспомнил! Видела его полуслепая бабка. Она, по-моему, была не в себе. Я бы ей не доверял, но Егор вбил себе в голову, что Полина открыла дверь этому мальчишке, потому что взрослому она не отперла бы. Даже следов этого пацана мы не нашли.
Дверь в гримерку распахнулась, на этот раз без всякого стука. В коридоре стоял высоченный парень, едва не задевавший лбом притолоку.
— А теперь – Щербатый! – провозгласил он хорошо поставленным голосом. – Я сказал, Щербатый!
Демьян с сожалением развел руками:
— Извини, работа зовет.
Илюшин встал, понимающе кивнул. И с непроницаемым лицом последовал за актером на съемочную площадку. Замыкал процессию Костик, тащивший небольшой серебристый чемоданчик.
— А почему у нас посторонние? – удивился режиссер, увидев Макара.
Демьян взглянул на сыщика, вздохнул и сказал, что это с ним.
— Телефоны отключаем, – скомандовал режиссер.
И больше на Макара никто не обращал внимания.
Вокруг толпились люди, большинство из которых, на первый взгляд, были ничем не заняты. Но стоило снять одну сцену, как начиналась муравьиная суета. Переносили прожекторы, меняли свет, переставляли предметы в кадре. Кричали, страшно ругались. На это время Илюшин с Демьяном словно оказывались в глазу тайфуна. Только Костик молча подходил, припудривал актера или брызгал лаком на волосы.
Снимали рекламный ролик по заказу телевизионного канала. Демьян должен был, сидя за столом, написать на бумаге несколько слов гусиным пером, а затем, подняв взгляд в камеру, веско произнести: «История нас рассудит». Илюшин никак не предполагал, что для тридцатисекундного ролика требуется столько времени и усилий.
Однако в перерывах им удалось поговорить.
Илюшин узнал, что, когда Грибалеву нашли убитой, девушка была одета на выход и накрашена.
— Она собиралась на какую-то встречу, – сказал Демьян. – Я помню, наши говорили, что у нее была необычная прическа.. Может, в театр шла. С кем? Нет, не знаю. По-моему, так и не выяснили. Выходит, три смерти, одна за другой.. – подытожил он. – Не подряд, конечно. Полина погибла в том же году, что и Лиана. Нам было по девятнадцать. Значит, это девяносто пятый. А Нину Тихоновну убили.. В каком?
— В январе две тысячи десятого.