Страница 74 из 167
Глава 11. Полина
Мы отправились в Центральный парк. Мне всегда нравилось проводить время здесь. В отличие от шумных летних дней и праздничных гуляний, сейчас тут было тихо и безлюдно. Могучие сосны служили нам надёжной защитой от холодного ветра. Сквозь деревья, вдали, виднелась крыша музыкального театра. Никита шёл рядом, и я наслаждался нашей прогулкой. Вскоре он остановился и купил нам горячий шоколад, чтобы согреться.
– Вот, держи, – сказал он с улыбкой, протянув мне стакан.
– Спасибо, – ответила я, принимая его.
Я сделала небольшой глоток. Горячий, сладкий шоколад согревал меня изнутри, пытаясь отогнать неприятные мысли. Но, как бы я ни старалась, воспоминания всё равно возвращались. До сих пор не могу прийти в себя от того, что произошло. Этот дружок Стаса… я даже представить не могла, что он способен на такое. Его навязчивые, отвратительные прикосновения под юбкой вызвали у меня настоящий ужас.
Хорошо, что Никита оказался рядом. Когда я увидела его, сердце забилось быстрее. Его гневный взгляд, направленный на обидчика, пугал. Я искренне надеюсь, что мой рюкзак оказался достаточно тяжёлым, чтобы преподать этому прихвостню Стаса урок. Но несмотря на пережитый кошмар, меня грела мысль о том, что я небезразлична Никите. Его заботливое прикосновение, когда он поправлял мою юбку, и взгляд, полный сожаления, говорили о многом.
Мы медленно шагали по аллее, под ногами приятно шуршала смесь опавшей листвы. Солнце проникало сквозь ветви, вычерчивая на земле причудливые узоры. Никита, кивнув в сторону приютившейся у тропинки лавочки, пригласил меня присесть. Я с радостью приняла этот тихий жест. Мы оба потягивали горячий шоколад и наблюдали, как ветер забавляется с ветвями деревьев. Где-то вдали раздавалось пение птиц, и в этот момент я почувствовала, как внутри меня тоже зазвучала какая-то своя, особенная мелодия.
– Красиво, правда? – спросила я, повернувшись к Никите.
– Согласен, – ответил он, глядя на меня.
– Тут так…
– Спокойно, – закончил за меня Никита.
– Да, – подтвердила я. – Спасибо тебе большое за то, что отшвырнул от меня этого придурка.
– Я знаю… – Никита нахмурился, и я заметила, как напряглись его челюсти. – Про осенний бал.
Я отвернулась, чувствуя, как щёки заливаются краской. Сжимая ещё теплый стаканчик в руках, я поправила сползшую шапку на голове. Конечно, он знал. Возможно, кто-то рассказал Никите о том, что произошло, или он сам своими глазами увидел всю эту мерзость, которую обо мне распространяли в социальных сетях. Внутри всё болезненно сжалось. Мне так хотелось быть идеальной хотя бы для одного человека. Для Никиты.
– Да уж… Этот бал я запомню на всю жизнь, – я попыталась усмехнуться, но получилось криво.
– Почему ты пришла в тот день в кондитерскую? – его вопрос застал меня врасплох.
Почему? Я хотела почувствовать себя в безопасности… рядом с Никитой. Хотелось, чтобы он меня пожалел. Хотелось, чтобы он приободрил меня, сказав что-то хорошее. Я просто хотела, чтобы в трудную минуту он был рядом.
– В тот момент я была настолько подавлена, что просто запрыгнула в первый попавшийся автобус. Он ехал по Красному проспекту, и я вдруг вспомнила про кондитерскую. Не думая, вышла на ближайшей остановке. Я просто… – слова застряли в горле, а глаза снова наполнились непрошеными слезами.
– Просто? – переспросил Никита.
– Просто мне так сильно захотелось тебя увидеть, – призналась я, и слёзы потекли по щекам.
Я смотрела на деревья, на случайных прохожих, лишь бы не столкнуться с ним взглядом. Боялась увидеть в нём отвращение или безразличие ко мне. Тишина стала давить. Зачем я сейчас это сказала? Лучше помалкивала бы в тряпочку. Но Никита придвинулся ко мне и обнял меня, крепко прижимая к себе.
– Тебе надо было всё рассказать мне, – тихо произнёс он.
И тут меня прорвало. Слёзы хлынули потоком, обжигая щёки. Я вцепилась в его куртку, уткнувшись в неё лицом, и рыдала, не в силах остановиться, чувствуя, как плечи дрожат от беззвучных всхлипов.
– Поля, не плачь, – он говорил это так нежно, так искренне, что это было самым лучшим утешением. – Всё в прошлом.
Сквозь слёзы, я уловила знакомый аромат хвои. Это был запах Никиты. И он, как лучик света в темноте, принёс с собой такое желанное тепло и чувство полной безопасности. Постепенно всхлипы начали затихать, а Никита всё так же нежно ладил меня по спине. Когда я наконец смогла отстраниться, мой взгляд упал на его куртку. Там красовалось тёмное пятно от моих слёз и, кажется, соплей. Стало ужасно неловко. Достав из сумки упаковку влажных салфеток, я принялась оттирать следы своей слабости. Никита мягко накрыл мою руку своей. Я подняла взгляд, и наши глаза встретились. В его ангельских глазах не было осуждения, но что-то там мелькнуло, отчего моё сердце забилось быстрее. Что это было? Сочувствие? Нежность?
– Прости, – прошептала я, чувствуя себя невероятно глупо.
– Не переживай, потом постираю, – ответил Никита с легкой улыбкой, поднимаясь со скамейки и увлекая меня за собой. – Ты голодна?
– Немного, – призналась я, робко улыбнувшись в ответ.
– Тогда пойдём?
– Пойдём, – согласилась я, не задавая лишних вопросов.
Когда мы вышли из парка, воздух наполнился звуками города, и тут же зазвонил телефон Никиты. Он принял вызов, не разжимая моей руки, и, продолжая идти, начал говорить, его голос смешивался с шумом улицы.
– Егор? Что-то срочное? – спросил он.
Я внимательно смотрела на него, пытаясь понять, о чём идёт речь. Его рука, слегка сжавшая мою, выдавала его беспокойство. Что же такого сказал ему Егор?
– Мы в центральном парке, – Никита бросил на меня мимолётный взгляд и ускорил шаг. – Идём в кафе. Да. Спасибо, что предупредил.
Он убрал телефон, а моё сердце тревожно забилось.
– Что случилось? – спросила я.
– Стас. Он приходил в наш класс после уроков.
– Зачем? – насторожилась я.
– За мной.
Никита сказал это так буднично, словно речь шла о пустяке. Я поняла, зачем он понадобился Стасу. Они собирались его поймать и проучить за то, что Никите пришлось заступиться за меня. Получается, я сама подставила его под удар, хотя прекрасно понимала, как Стас изводит Никиту. Меня тут же охватило острое чувство вины.
– Мы не пойдем в кафе, – решительно сказала я, отпуская его руку. Он удивлённо поднял бровь. – Мы пойдем туда, где ты будешь в безопасности.
– И где же, по-твоему, мне будет безопасно? – в его голосе прозвучало раздражение.
– В кондитерской.