Страница 43 из 167
– Что здесь происходит? – спросила мама, глядя на нас обоих.
Отец отвернулся к окну, а я перевёл взгляд на маму, и в её серых глазах прочитал беспокойство.
– Я просто пытался понять, почему он меня ненавидит, – ответил я, стараясь говорить спокойно, но голос все равно дрожал. – Почему этот человек никогда не любил меня как сына.
Не смей так говорить! – прорычал отец. – Я всегда желал для тебя лучшего!
В комнате повисла гнетущая тишина. «Лучшего?» – пронеслось в голове, и я едва сдержался, чтобы не выкрикнуть это вслух. Неужели это «лучшее» – чувствовать себя куском дерьма, не заслуживающим даже его взгляда?
– Никита, отдохни после занятий, – мама подошла ко мне, её рука нежно коснулась моей головы. От этого простого жеста на душе стало чуточку теплее. – Потом поужинаем все вместе. – Затем она повернулась к отцу. – Нам с тобой нужно серьёзно поговорить. Прямо сейчас.
Они вышли, оставив меня одного. Я закрыл за ними дверь и упал на кровать. Слова, которые так долго копились внутри, наконец-то вырвались наружу, и на душе стало чуточку легче. До меня доносились обрывки их спора, но чем всё закончилось, я так и не узнал. Сон настиг меня внезапно, но даже в его объятиях меня не отпускали воспоминания: драка со Стасом, тяжелый разговор с отцом. Но сильнее всего терзала мысль о Полине.
Глава 22. Полина
Август…
Воздух был наполнен сладким ароматом сахарной ваты, смешивающимся с запахом вареной кукурузы. Лёгкий ветерок нежно обдувал лицо, играя с выбившимися из косы прядками. Солнечные лучи, отражаясь от водной глади, создавали завораживающие блики. Где-то вдалеке слышались хлопки из тира. Я нашла свободную скамейку и присела, любуясь проплывающими теплоходами.
Небо сегодня было удивительно чистым, лазурным, и по нему медленно плыли пушистые белые облака. Глядя на эту красоту, я вдруг погрузилась в прошлое, и перед глазами возникли они… небесно-голубые глаза Никиты Малышева.
Школа, травля, экзамены – всё это осталось позади. Но в моей душе всё ещё оставался горький осадок от той ссоры с Никитой, которая разорвала нашу… дружбу. Мы оба выбрали свои пути, словно два корабля, уплывающих в разные стороны, и каждый из нас пытался найти своё место в этом большом мире. Каждый раз, когда я видела Никиту, сердце сжималось, как будто кто-то сжимал его в кулаке. Эти мгновения были настоящим испытанием для меня. Если бы я сказала, что не думаю о нашем первом танце, о первом поцелуе, я бы солгала. Они всплывают так ярко, словно было это вчера. Помню, как мы вместе пекли печенье, как скользили по льду, держась за руки, и как Никита, тогда так смело заступился за меня. Теперь же между нами стояла невидимая стена, которую было невозможно разрушить.
В классе стало как-то спокойнее. Стас и его компания, похоже, осознали, что их прежние задирания больше не имеют смысла. Тот, кого они когда-то считали «серым волчонком», теперь превратился в сильного и уверенного в себе человека. Я слышала, как девчонки в классе перешептывались о том, как Никита стал популярен, как ему признаются в любви. Парни тоже стали относиться к нему с уважением. Но сам Никита оставался прежним – тихим и немногословным. Рядом с ним всегда был только Марцев Егор, его единственный друг.
Я искренне радовалась за Никиту. Он наконец-то смог показать, что он не просто какой-то чудик и неудачник, а такой же, как и все. Обычный парень. Моё упрямое сердце отказывалось отпускать его. Но, как это часто бывает, даже самые прекрасные сказки не длятся вечно. Вместо долгожданного «жили они долго и счастливо», меня ждал лишь горький привкус разбитого сердца.
Я злилась на Никиту за то, что он так легкомысленно играл моими чувствами, за то, что дал мне почувствовать свет, а потом погасил его, оставив в полной темноте. Но не меньше я злилась и на себя – за эту неспособность отпустить, за эту цепляющуюся за прошлое душу. И, конечно, на саму судьбу, которая так коварно свела наши пути, чтобы потом безжалостно развести их в разные стороны.
Как мне теперь собрать воедино все эти разлетевшиеся осколки моей души и снова сделать их целыми?
Я не знала…
Почти каждую ночь мне снился Никита. Во сне мы были счастливы, и самое главное – мы были вместе. Там не было горького разочарования, не было боли, не было обид. Там мы просто были друг у друга. Каждое утро, просыпаясь и понимая, что это всего лишь сон, становилось всё тяжелее и тяжелее.
Почему же всё так закончилось?
Где мы свернули не туда?
Я глубоко вздохнула, пытаясь отогнать нахлынувшую грусть. Сегодня был тот самый день, когда на сайте университета должны были появиться списки поступивших. Долгожданные, выстраданные списки. Я достала телефон из желтого рюкзачка и открыла браузер. Каждая секунда загрузки страницы казалась вечностью, а сердце колотилось где-то в горле. Наконец, документ прогрузился. Я впилась взглядом в строки, пролистывая их с лихорадочной надеждой, пока… пока мой взгляд не зацепился за знакомую фамилию. «Знойная Полина Витальевна – номер 7».
Я поступила! Эта семёрка преследовала меня повсюду. Седьмого числа я отправила документы в вуз, седьмого августа узнала о зачислении, и теперь я оказалась под счастливым седьмым номером. Вспомнилось и другое – седьмое января, наше первое и последнее свидание с Никитой. Воспоминания о той рождественской встрече до сих пор согревали душу. В этот момент телефон завибрировал, высвечивая знакомое имя. Я нажала «Ответить».
– Привет, Маша.
– Поля! Где ты? Обещала зайти ко мне на работу, а тебя всё нет, – в голосе Маши звучало нетерпение.
– Я… гуляю на набережной. Зайти, э-э… – слова застряли в горле. Я слишком долго избегала этого места, боясь столкнуться с Никитой.
– Поля, приезжай! Иначе я обижусь, – проворчала она.
– Хорошо. Скоро буду, – ответила я и отключилась.
Всю дорогу до кондитерской меня терзали сомнения. А что, если мы с Никитой там столкнёмся? Как мне вести себя, встретившись с ним взглядом? Что вообще можно сказать в такой ситуации? Ограничиться простым «привет»?