Страница 41 из 167
Что-то внутри меня сломалось. Не успел я понять, как мой кулак со свистом рассёк воздух и врезался ему в лицо. Стас пошатнулся, ошеломленный. Его дружки взревели, готовые разорвать меня на части. Я скинул рюкзак в сугроб и приготовился к драке. Стас выплюнул кровь на снег и вытер губу тыльной стороной ладони.
– Ну всё, Белоснежка, ты нарвался, – прорычал Стас, бросаясь на меня.
«Пора заканчивать этот затянувшийся спектакль с шестого класса…»
Глава 21. Полина
Подойдя к расписанию, я начала внимательно его изучать. Моя цель была проста: запомнить кабинеты, где будут проходить уроки у класса Никиты. Может, это и глупо, но я твёрдо решила держаться от него подальше и не попадаться ему на глаза. Но, как это бывает в жизни, судьба решила иначе, и мы всё равно столкнулись у кабинета истории.
Никита стоял прямо передо мной, и внутри меня бушевала буря эмоций. Он выглядел так же, как всегда: тот же чёрный свитер поверх белой рубашки, те же тёмные джинсы. Его волосы были собраны в привычный пучок. Я вспомнила, как совсем недавно мы держались за руки, как катались на коньках, как целовались… Сердце ныло от тоски по нему. В его голубых глазах я искала отражение своей собственной грусти, надеясь увидеть там хоть каплю раскаяния за то, что он так легко меня оттолкнул. И я не могу избавиться от мысли, что всё это было напрасно.
Я не смогла просто пройти мимо, делая вид, что ничего не произошло. Чувство паники захлестнуло меня, и, развернувшись, бросилась в женский туалет. Заперевшись в кабинке, я опустилась на крышку унитаза и дала волю слезам. Сердце разрывалось от невыносимой боли. Осознание невозможности быть вместе, душило, отнимало воздух. И всё из-за чего? Из-за его какого-то там тупого принципа? Неужели оно значило для него больше, чем я?
Слёзы высохли, оставив на щеках неприятную влагу. Я вышла из кабинки, чувствуя себя опустошенной, и плеснула в лицо ледяной водой. Холод приятно обжег, немного отрезвляя. Остальные уроки прошли как в тумане. Простившись с учителем, я побрела к гардеробной. В коридоре царил настоящий хаос. Ученики, как обезумевшие, неслись куда-то, толкаясь и выкрикивая: «Давай скорее, самое интересное пропустим», «Эй, пацаны, вы во двор? Подождите меня!». Среди этого шума и гама я уловила обрывки девичьих разговоров. Они что-то обсуждали про Стаса, и вдруг прозвучала фраза: «Он собирается проучить этого чудика». Чудика? Сердце ёкнуло. Неужели это про Никиту? Я окликнула девчонок, которые уже спешили к выходу.
– Девчонки, подождите! Что случилось?
Они обернулись, и в их глазах я увидела лишь холодное презрение.
– Ой, ну надо же, невинную изображает! Знойная, тебе-то лучше знать, что происходит!
Дверь захлопнулась с такой силой, что я вздрогнула, оставшись стоять в полном недоумении. Быстро натянув на себя пуховик, я выскочила на улицу, где уже меня ждала Катя.
– Собираешься домой, будто ничего не произошло? Ну и дела! Твоему Никите из-за тебя сейчас все кости переломают, – язвительно произнесла она.
– Что ты имеешь ввиду? – спросила я, совершенно не понимая, о чём она говорит.
– Стас, похоже, решил поставить этого неудачника на место. Они сейчас на заднем дворе, и, судя по всему, Булатов там его «обрабатывает» по полной, – Катя злорадно улыбнулась.
Пока я захлёбывалась слезами, Никите угрожала опасность. Не дожидаясь подробностей, я бросилась к заднему двору. Ноги путались, тяжелый пуховик мешал двигаться, а в голове стучала лишь одна мысль: Никита.
Обогнув школу, я увидела плотное кольцо учеников, за которым скрывалась драка. Шум стоял невообразимый. Школьники оживлённо обсуждали происходящее, подбадривая кого-то криками. Девочки, раскрыв рты, снимали потасовку парней на телефоны. Протиснувшись сквозь толпу, я увидела, как Стас замахнулся на Никиту, но тот перехватил его руку и ударил в лицо. Стас упал в снег. Я заметила порванную куртку Никиты и то, что его шапка куда-то пропала.
Друзья Стаса по очереди набрасывались на Никиту, но тот, словно обезумев, отбивался от каждого, отправляя их следом за их лидером. В его движениях не было ни намека на жалость, только жестокость и ярость. Я его не узнавала. Где его мягкий взгляд, его неловкая улыбка, его тихий голос? Он казался совершенно другим человеком, одержимым ненавистью. Сейчас Никита был воплощением дикой, неукротимой силы, и эта сила пугала меня до дрожи. Когда Стас поднялся и снова бросился в атаку, Никита пропустил удар, и из его носа потекла кровь. Но уже через мгновение Стас снова лежал на снегу.
«Мой Никита не чудовище…»
Я не выдержала. Не могла смотреть, как это безумие продолжается. Внутри всё перевернулось, и я рванула к ним, словно обезумевшая. Никита возвышался над Стасом, который уже лежал на земле, беспомощный. Его кулак был занесён для нового удара.
– Никита, пожалуйста, остановись! – мой голос дрожал.
– Он это заслужил! Давно напрашивался! – его голос был чужим, искаженным гневом.
– Это ничего не изменит, Никита! – я пыталась достучаться до него, но слова казались пустыми. – Это не ты! Ты не такой!
– Мне плевать!
– Никита, нет! – я вцепилась в его руку изо всех сил.
– Отпусти! – он рыкнул, и в резком движении его рука вырвалась, ударив меня по лицу.
Внезапная, жгучая боль пронзила моё лицо, а перед глазами замелькали яркие вспышки. Я упала на колени, инстинктивно прижимая руки к носу. Несколько алых капель упали на белоснежный покров, напоминая крошечные, распускающиеся бутоны. Никита стоял напротив, его дыхание было прерывистым, лицо испачкано кровью и снегом, но в глазах по-прежнему горел какой-то дикий огонь. И тут он резко схватил меня за воротник пуховика, поднимая на ноги. В этот момент что-то внутри меня окончательно сломалось.
– Знойная, это всё из-за тебя! Ты во всём виновата! До тебя моя жизнь текла спокойно, меня никто не замечал, пока ты не ворвалась в неё! – каждое его слово было пропитано ядом.
Мой мир рухнул. Где теперь те ласковые прикосновения, нежные взгляды, головокружительные поцелуи? Куда всё это исчезло?
– Из-за тебя я сорвался! Из-за тебя я нарушил своё главное правило! Из-за тебя я развязал себе руки, которые сам же и связал! Не попадайся мне больше на глаза, Полина! – он навис надо мной, тяжело дыша.
Я не могла поверить, что эти слова исходят от того, кого я так люблю.