Страница 19 из 167
– Эх, Никит, – усмехнулся папа, – с нашей Полей голодным не останешься. Она тебя быстро откормит, а то ты какой-то щупленький.
– Папа! – возмущённо воскликнула я.
Никита сначала рассмеялся, но тут же резко прикрыл рот рукой. Нет, серьёзно? Кто этот парень? И что он сделал с Никитой? Я бросила на него испепеляющий взгляд, на что он отрицательно покачал головой. Никита взял вилку и попробовал салат.
– Очень вкусно, – сказал он, обращаясь к маме.
– Кушай, Никит, – мама расцвела прямо от похвалы.
Родители спрашивали у него, как он пришёл к тому, что захотел заниматься кондитерским ремеслом. Он с улыбкой рассказал, что всё началось с мамы. Она была настоящим генератором идей, её энтузиазм был заразителен, и именно она вдохновила его на этот путь. Разговор как-то сам собой перетёк в будущее, и здесь я узнала нечто любопытное. Никита выразил желание покинуть город и уехать как можно дальше. Причина этого желания осталась неясной, но я нутром чувствовала, что он что-то недоговаривает. Затем отец обратил внимание на его лицо, и я сосредоточилась на ответе Никиты. Он, разумеется, не раскрыл истинную причину, а лишь сообщил, что на него напали местные хулиганы
– Давай я тебе перцовый баллончик дам? – папа серьёзно произнёс, переживая за него.
Никита удивлённо распахнул глаза, но затем печально улыбнулся.
– Виталий Иванович, спасибо за беспокойство, – сказал он.
Когда разговор зашёл о родителях, его лицо помрачнело. О маме он говорил с особой теплотой и любовью, а вот об отце… ничего. От слова совсем. Может, они не ладят? Мы узнали, что отец Никиты занимает одну из руководящих должностей в местном отделении Газпрома, и на этом всё. Мои родители ненадолго переглянулись, и потом повисла тишина. В его глазах промелькнула усталость и какая-то затаённая злость. Мне захотелось обнять Никиту и сказать, что всё будет хорошо. Я чувствовала, что должна была что-то сделать. И тогда я коснулась его руки, лежавшей на столе. Никита опустил взгляд на мою руку, а затем сжал её в ответ
«Мне же это сейчас не снится?»
Настало время разрезать торт. Мама встала из-за стола, освобождая место для коробки. Я помогала ей, убирая посуду. Когда мама открыла коробку, я замерла, поражённая красотой торта. Это просто невероятно! Я наклонилась, чтобы получше рассмотреть творение Никиты во всех деталях. Это была круглая корзиночка, боковина которой искусно сплетена из крема, словно соломенное плетение. А сверху… красные и белые розы с изумрудными листиками, россыпь белого жемчуга разного размера и невесомые белые и чёрные бабочки. От такой красоты у меня перехватило дыхание.
Я повернулась к нему, глядя на него с восхищением. Его голубые глаза встретились с моими, и он ласково улыбнулся. Мама кружила, как пчёлка, вокруг торта и фотографировала его на телефон.
– Никита, ты просто волшебник! – воскликнула она. – Такую красоту и кушать жалко.
Мама протянула нож Никите.:
– Как создателю, тебе и честь!
Он немного растерялся, принимая нож с улыбкой и аккуратно отрезал первый кусок, положив его на тарелку. Аромат клубники наполнил кухню, перенося нас в летний месяц.
– Надеюсь, вам понравится, – Никита протянул тарелку маме.
Она первая попробовала торт и закрыла глаза от удовольствия.
– Никита, это божественно! Он получился сладким, но не приторным. Ты очень талантливый парень, – проворковала мама.
Папа тоже уже попробовал свой кусок и одобрительно кивнул:
– Действительно очень вкусно! Поля, тебе повезло с другом.
Когда Никита поставил тарелку напротив меня, я не могла отвести от него глаз. Он протянул мне вилку и ждал, когда я её возьму.
– Попробуй, – тихо сказал он, улыбаясь.
Я отправила в рот небольшой кусочек торта. Нежный бисквит, пропитанный клубничным сиропом, нежный лёгкий крем с кусочками ягод, добавляющими приятную кислинку. Всё это идеально сочеталось в торте. Я даже не заметила, как прикрыла глаза от наслаждения, погрузившись в этот восхитительный вкус. Открыв их, я посмотрела на Никиту.
– Это лучшее, что я когда-либо пробовала, – искренне призналась я.
– Поспорю, что самое лучшее ты ещё не пробовала, – загадочно улыбнулся Никита.
– И что же это? – с любопытством спросила я.
– Нечто особенное, по секретному рецепту, – ответил он, и в его глазах зажёгся озорной огонёк, а губы растянулись в улыбке.
В этот момент я почувствовала в груди что-то новое, незнакомое. То, чего никогда ещё не испытывала.
Это было влечение.
Глава 9. Никита
Кто бы мог подумать, что я буду сидеть за одним столом с родителями Полины. Ксения Игоревна умела надавить, поэтому пришлось задержаться. Всё-таки у человека день рождения, и проигнорировать просьбу было как-то неудобно. Прошёл уже час. И за это время я понял, какие у Полины замечательные родители. Они приняли незнакомого человека со всем радушием, несмотря на мой внешний вид. Их он, похоже, нисколько не удивил. И это я сейчас не о своих длинных волосах, а о синяках и ссадинах.
Здесь царила какая-то умиротворяющая атмосфера, где я ощущал себя расслабленно и… спокойно. Даже сдержанный Виталий Иванович смог меня удивить. Он неожиданно предложил мне перцовый баллончик, и в его глазах я увидел настоящую заботу. Если бы кто-то смотрел со стороны, это могло бы показаться чем-то вроде отцовской опеки, хотя мы с ним и не были кровными родственниками. В отличие от моего собственного отца, который считал меня своим худшим творением – бесхарактерным, никчёмным зародышем, размазней.
Находясь в квартире Знойных, я вдруг остро осознал, как сильно мне не хватало простого человеческого тепла и понимания. Мне нужен был кто-то, кто видел бы во мне не обузу, а человека, личность. Когда Виталий Иванович протянул мне баллончик, я взял его и задумчиво повертел в руках. В голове промелькнула горькая мысль. Задумывался ли мой отец хоть раз о чём-то подобном, видя своего избитого сына? Дело было не столько в самом баллончике, сколько в символе защиты, в элементарной поддержке. Как же тяжело носить в себе это всё дерьмо, не имея возможности высказаться. А может быть… стоит наконец сказать ему, как меня изматывает его вечное недовольство?
«Ненавижу его. Ненавижу это чувство…»