Страница 134 из 167
Глава 2. Никита
– Ну вот, как же мы теперь без тебя, – девушка с розовыми волосами надула губы, её взгляд был полон обиды.
– Да-а-а уж, никто не мог предположить, что всё так сложиться, – протянул Серый, и в его голосе звучала печаль.
– Ты же про нас забудешь! – всхлипнула девушка, топнув ножкой, будто это могло что-то изменить.
Я с улыбкой смотрел на своих новых друзей. Милана, с яркими розовыми волосами, собранными в хвост, приковывала взгляд. Пирсинг, украшавший её ухо, казался бесконечным, и я даже не пытался сосчитать количество сережек. На ней были рваные голубые джинсы, белое худи и розовые кроссовки, которые идеально гармонировали с волосами.
Мой взгляд переместился на парня с короткой тёмной шевелюрой. В этот момент я почувствовал лёгкую грусть, понимая, что наше общение, скорее всего, ограничится звонками и сообщениями. Он, одетый в синюю толстовку, джинсы и модные спортивные кроссовки, стоял, опустив голову. Мы с Серым жили в одной комнате общежития, и за время нашего соседства мы стали настоящими друзьями. Милана оказалась его девушкой, и вместе мы успели насладиться множеством весёлых моментов, исследуя живописные уголки Петербурга.
– А для чего, скажи мне, придумали телефоны? – я достал из кармана гаджет и помахал им перед её лицом. – Чтобы мы могли созваниваться. Летом я обязательно приеду. Питер мне действительно запал в душу. Здесь дышится так легко…
– Здесь и правда хорошо, особенно ночью, – Милана всхлипнула, вытирая слёзы. – Ты обязательно должен приехать и ещё раз увидеть развод мостов под музыку. Это что-то невероятное.
В груди защемило так сильно, что дышать стало тяжело. Уезжать не хотелось совершенно. Здесь оставалась Милана, друзья, привычная жизнь. Но я знал, что должен быть рядом с мамой. Развод с отцом стал для неё настоящим ударом, и я просто не мог позволить ей переживать это в одиночестве. Наши отношения с отцом и так никогда не были простыми, а после его измены матери, я и вовсе перестал с ним общаться. Видел по видеосвязи, как она старается держаться, как пытается улыбаться, но глаза… глаза выдавали её боль. Поэтому я и принял решение перевестись в НГТУ. К счастью, освободилось бюджетное место, как будто сама судьба подталкивала меня к возвращению домой. «Объявляется посадка на рейс…» – услышал я в динамике, и Милана ещё сильнее разрыдалась, обнимая меня на прощание. Её слезы жгли мне кожу, а ком в горле не давал сказать ни слова.
– Ник, обещай, что мы будем созваниваться! И не забывай нас! Понял? – она попыталась улыбнуться сквозь слёзы.
– Понял, понял, – улыбнулся я, высвобождаясь из её объятий. – Ну что, Серый, будешь скучать по своему зануде-соседу?
– Да пошел ты, – Серёга обнял меня по-мужски, хлопнув по спине, а затем прижал к себе Милану. – Малышев, может, это знак?
– Знак? – я удивлённо вскинул бровь.
– Ну, вдруг встретишь ту самую девчонку, по которой так долго вздыхал, – подмигнул он.
– Не знаю, Серый… Ладно, ребята, мне пора.
С рюкзаком на плече я направился к выходу на посадку. Друзья долго ещё кричали мне вслед, желая удачного полёта и напоминая сообщить о прибытии в Новосибирск. Девушка у стойки, проверив мой билет, с лёгким румянцем на щеках пропустила меня. Устроившись в кресле, я стал ждать взлёта. Вскоре пилот объявил о начале движения, и через несколько минут самолет уже набирал высоту над Питером. Я закрыл глаза, погружаясь в воспоминания.
Целый год…
В тот год моя жизнь кардинально изменилась. Познакомившись с Серым, я открыл для себя мир спорта. Свободные часы от учёбы мы проводили в тренажерном зале, и благодаря этому я не только набрал мышечную массу, но и преобразился внешне. Потом решил отрезать свои длинные волосы. Если уж менять себя, то полностью. Теперь вместо привычного хвоста у меня стильная стрижка. Кроме того, вместе с Серым мы посетили тату-салон, и теперь на моём теле красуются несколько татуировок: ласточка за ухом, узоры на правом плече и загадочная фраза на японском языке на боку, значение которой знал только я.
Но среди всех этих перемен, вдали от дома, я постоянно думал о
ней
. Полина навсегда осталась в моём сердце. Я помню её медовые глаза и тепло, которое она дарила. Помнил ягодный вкус её губ, словно целовал их только вчера. Воспоминания о ней терзали меня, напоминая о моей совершенной ошибке. Я чувствовал себя виноватым. Мне хотелось заколотить своё сердце досками, лишь бы унять эту боль.
Осознание пришло поздно… В прошлом я был груб с Полей, сказал много обидных слов, о которых теперь жалею. По-хорошему, нужно было встретиться и поговорить начистоту, но я трусливо выбрал другой путь – обвинить её в своих проблемах. Понимал, что одного слова «Прости» было недостаточно, чтобы залечить ту рану, которую я ей нанёс. Я прекрасно помнил, как Полина приходила в школу с красными, опухшими глазами и тёмными кругами под ними, которые говорили о бессонных ночах. И ничего не сделал. Не подошёл, не утешил, не извинился. Я лишь молча наблюдал, как она себя изводит.
Однажды мы с одногруппниками решили оттянуться в клубе. Музыка долбила так, что казалось, стены дрожат, а голоса сливались в неразборчивый гул. Я же, погруженный в свои мысли, как будто выпал из этого хаоса, спокойно потягивая колу из стакана. В какой-то момент Серёга выдернул меня на улицу, мол, пойдём, воздухом подышим.
– Всё о ней думаешь? – спросил он, слегка толкнув меня в плечо.
Я сразу понял, о ком он. О той, кому я наговорил столько обидных слов. О той, кого, кажется, потерял навсегда. О Полине… Я лишь молча смотрел на небо, и Серёга понял всё без лишних слов.
– Любовь – штука такая… непредсказуемая. Никогда не знаешь, когда она тебя настигнет, —выдохнул он, выпуская кольцо дыма.
Любовь… А что это вообще такое? Разве любящие люди причиняют друг другу боль? Я чувствовал себя потерянным в этом запутанном клубке эмоций. В груди словно зияла рана, которая то затягивалась, то снова открывалась, причиняя боль. А любовь действительно нагрянула, но я всё испортил. Как мне теперь позвонить ей, зная, что она, скорее всего, просто не захочет меня слушать?
Я сам оттолкнул её… и, похоже, навсегда…
***