Страница 128 из 167
Пока Ольга Борисовна разбиралась с моими математическими потугами, мысли мои уносились далеко от цифр и формул. В голове то и дело всплывали образы Никиты: его задумчивый взгляд, едва заметная улыбка, татуировки на его коже, тепло его губ. После того, как я так стремительно покинула его квартиру, он словно испарился. В университете мы не пересекались, а мои сообщения оставались без ответа. Сначала я испугалась, что он снова уехал, не сказав ни слова, но Машка случайно проговорилась, что её Егор по выходным проводит время у Никиты. Тогда почему же он меня избегает? Я очень надеялась, что у его молчании есть какая-то веская причина.
А ещё я получила последнее печенье от моего таинственного поклонника. Похоже, и он решил оставить меня в покое. В его прощальном послании было написано:
«Пусть даже ночь поглотит всё вокруг, твой свет навсегда останется в моём сердце. Прощай, моя далёкая звезда».
Почему же он так и не появился, хотя обещал выйти из тени? И почему так внезапно решил попрощаться? Может, он заболел? Лучше бы он оказался каким-нибудь злодеем, сбежавшим от правосудия, чем смертельно больным. Мы так и не успели узнать друг друга по-настоящему. Он остался лишь тенью, обещанием, которое так и не было выполнено. Ольга Борисовна, наконец, отложила мой лист, и я почувствовала, как возвращаюсь в реальность.
– Ну что, Знойная, вижу, занятия с Никитой не прошли даром, – произнесла она с лукавой улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.
– Он отличный репетитор, – пробормотала я, стараясь не выдать волнения. – У него получается объяснять сложные вещи простыми словами. Ой…
«Полина, ты что, решила себе яму вырыть раньше времени? Зачем ты такое сказала преподавателю?»
–Простите, – прошептала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
– Да, ты права, Никита умеет доносить информацию доступно, – Ольга Борисовна весело рассмеялась. – Ладно, давай зачетку.
Я протянула ей заветную книжицу, замирая от волнения. Она быстро что-то написала и вернула её.
– С наступающим, Полина. И передай Никите мою благодарность за помощь, – сказала она с тёплой улыбкой.
– И вас с наступающим, – ответила я, пытаясь унять дрожь в голосе.
Вылетев из аудитории, я тут же открыла зачетку. И там стояло… «Отлично»? Не может быть! Я не поверила своим глазам и не сдержала радостного визга, подпрыгивая на месте. Кто-то улыбался, глядя на меня, а кто-то недовольно шикнул. Я прикрыла рот рукой, извиняясь. Схватив телефон, быстро нашла расписание Никиты и узнала, что у него сейчас финансовый менеджмент на втором этаже. Я помчалась к лестнице и направилась к нужной аудитории. После звонка студенты начали выходить, но Никиты среди них не было. Я заглянула внутрь, но кроме преподавателя там никого не оказалось. Куда же он подевался?
– Извините, а Никита Малышев был сегодня на занятии? – спросила я у преподавателя.
– Малышев? – переспросил он, задумавшись. – Да, был. Но он отпросился, сказал, что у него срочные дела. А вы его ищете?
– Да… Я только что сдала экзамен, – пояснила я, чувствуя, как щеки немного краснеют. – Никита очень помог мне с математикой, хотела его поблагодарить.
– Понимаю, – кивнул профессор. – К сожалению, ничем не могу вам помочь.
Спускаясь по лестнице, я не могла отделаться от мысли, как же трудно поймать человека, который словно призрак, постоянно ускользает. Казалось, сама судьба, вся эта вселенная, будто сговорилась против нашей встречи. Ну что за невезение!
Выйдя из корпуса, я поправила шапку, наблюдая, как крупные хлопья снега кружатся в воздухе. И тут, среди мельтешащей толпы парней, мой взгляд остановился на Мироне. Он махнул мне рукой, оставив своих друзей, и направился прямо ко мне.
– Ну что, Поля, можно тебя поздравить? – его рука мягко легла мне на плечо.
– Да, я сдала, – ответила я, слегка отстраняясь.
– И как? – поинтересовался он.
– Пять! – с гордостью сообщила я.
– Здорово! Может, пойдем в кофейню, отпразднуем твою успешную сдачу? – предложил Мирон.
– Пошли, – согласилась я. – А ты почему не стал сдавать предмет досрочно?
– Эх, хотел бы, но баллов не хватает. Придется подождать, пока Ольга Борисовна закончит с экзаменами, и потом пойду к ней на консультацию.
Я чувствовала, что наш разговор в кофейне станет решающим. Мирон, весь в эмоциях, делился впечатлениями о каком-то фантастическом фильме, который его очень впечатлил. Впереди уже показалась крыша нашей любимой кофейни, но моё желание разобраться в наших отношениях было сильнее. Я замедлила шаг, и Мирон, обернувшись, посмотрел на меня.
– Мирон, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – скажи мне честно, я тебе нравлюсь?
Он удивлённо поднял бровь.
– Конечно, Полина. Что за вопрос? – он улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то настороженное.
– Я хочу знать твои настоящие чувства. Ты понимаешь, о чём я? – настаивала я.
– Почему ты спрашиваешь? – его голос стал более напряженным.
– Просто ответь. Да или нет. Для меня это очень важно, – я смотрела ему прямо в глаза.
Мирон отвёл взгляд, на мгновение погрузившись в тишину. Затем он криво усмехнулся.
– Это из-за Малышева, да?
– Сейчас я спрашиваю о тебе. Какое отношение к этому имеет Никита? – я была искренне удивлена.
– Никита, Никита, Никита! Только о нём и слышу! – Мирон раздражённо поправил лямку рюкзака.
– Ты же знал, что я люблю и всегда любила только его, – я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает разочарование.
– Он не тот, кто должен быть рядом с тобой! – выпалил он, его голос был полон злости.
– Мирон, – я сжала кулак. – Ты говорил, что хочешь быть просто другом. Но так ли это на самом деле?
– Нет, не так! – он взорвался. – Ты мне нравишься, Полина, не как друг, а как девушка! Я хочу быть с тобой, встречаться. Мы можем быть вместе, делать то, что нравится нам обоим. Я никогда не причиню тебе боль, как тот… придурок. – Он взял мои руки в свои и крепко сжал. – Останься со мной. Ему уже всё равно на тебя. Если бы он любил тебя, он бы боролся за тебя, а не сдался так легко.
– Что ты сказал? – я прищурилась, чувствуя, как тревога заполняет каждую клеточку моего тела. – Боролся? Что ты имеешь в виду?
Мирон отвернулся, его скулы напряглись. Я вырвала свои руки из его хватки.
– Что ты сделал? – мой голос дрожал от гнева. – Говори!