Страница 51 из 58
Любители и знатоки оперы могут, читая это, недоуменно покачать головами, упрекнуть в категоричности суждения.
Да, опера, безусловно, замечательная, даже гениальная. Но сказать так безапелляционно: «лучшая в мировом искусстве»? Столь категоричным быть нельзя!
Во-первых, за такие высказывания их автора (то есть меня) убьют вагнерианцы.
Они-то точно знают, что «нет бога кроме Вагнера».
Но даже если вагнерианцы пожалеют, то куда уйти от итальянцев? Которые ни на секунду не сомневаются в том, что подлинная опера писалась только в Италии. И после Верди, Беллини, Доницетти, Пуччини в опере ничего сделать уже невозможно.
А «Борис Годунов»? Как мог человек, только что ТАК писавший о Мусоргском и его «Картинках с выставки», отдать предпочтение композитору и музыке совсем иного склада?!
Я бесконечно люблю оперу Мусоргского «Борис Годунов». Но хочу еще раз вернуться к моей оценке оперы Жоржа Бизе:
С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ВСЕХ СЛАГАЕМЫХ «КАРМЕН» – САМАЯ СОВЕРШЕННАЯ ОПЕРА ВО ВСЕМ ОПЕРНОМ ИСКУССТВЕ.
Это в свое время сразу понял П.И. Чайковский.
И все-таки собираю всю свою силу воли, чтобы прервать самого себя в рассуждениях о «Кармен», дабы закончить книгу.
Модуляция 19
Роберт Шуман (1810−1856)
Если вы войдете в мир Роберта Шумана, есть опасность никуда и никогда оттуда не выйти. Во всяком случае, если войти глубоко.
Ибо его мир – это мир такой фантазии, такой мечты, такого мистицизма, которых нам так недостает в жизни.
Дело в том, что творчество Шумана не желает, а прямо-таки требует, чтобы вы немедленно прочли книги Эрнста Теодора Амадея Гофмана.
А как только вы попадете в мир Гофмана, есть опасность никуда и никогда оттуда не выйти.
Вы просто не сможете расстаться с героем «Житейских воззрений кота Мурра…» Иоганном Крейслером, ибо он – человек, которого нам так недостает в жизни.
А когда вы доберетесь до новеллы Гофмана «Дон Жуан», то она заставит вас немедленно углубиться в «веселую драму» Моцарта, его мистическую оперу «Дон Жуан».
А как только вы попадете в мир оперы Моцарта «Дон Жуан», то появляется опасность никуда и никогда оттуда не выйти.
Дело в том, что, постигнув дух Вселенной под условным названием «ОПЕРА МОЦАРТА “ДОН ЖУАН”», вы почувствуете творческий подъем, которого нам так недостает в жизни.
Вот что такое Роберт Шуман.
И тогда вы будете делать перерывы в чтении Гофмана для того, чтобы послушать шумановскую «Крейслериану». В перерыве между актами моцартовской оперы выяснять, кто такие Эвсебий и Флорестан (ими по очереди воспринимал себя Шуман). Услыхав шумановский «Карнавал», вы будете вынуждены читать все книги о Никколо Паганини, а затем под впечатлением от прочитанного немедленно слушать музыку Паганини. Музыку дьявольского романтизма, из которого нам никуда и никогда не выйти.
А познав мир Паганини (о котором гениальный оперный композитор Джоакино Россини сказал: «Это наше великое счастье, что Паганини не пишет опер, иначе никто не дал бы нам за наши оперы и ломаного гроша»), вы подвергаете себя опасности обрести потрясение, которого нам так недостает в жизни.
А попав в мир Паганини, вы рискуете никуда и никогда из него не выйти.
Разве что в шумановский «Карнавал» или в моцартовский «Дон Жуан».
Если вы за это время не соскучитесь по Гофману и не проглотите его феноменальную новеллу «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер».
В общем, заколдованный круг. Вы пропали.
По вечерам вместо того, чтобы следить по телевизору за движениями рулеток и «фабрик», где штампуют «звезд», или шоу с очередным политиком, который будет рассказывать вам, как вы должны думать и за кого отдать свой голос, поскольку альтернативы в стране нет, вы будете общаться с этими странными романтиками, слушать музыку, под которую невозможно даже танцевать.
Но самое ужасное, что с вами может случиться (особенно после ВНИМАТЕЛЬНОГО ПРОЧТЕНИЯ «Крошки Цахеса»), – если вы на мгновение отвлечетесь на телевизионный экран, а на экране светится тот самый политик, перед которым вы раньше (до того, как попали в шумановский заколдованный круг) преклонялись, то увидите этого политика внезапно по-другому – он будет походить на… (впрочем, читайте «Крошку Цахеса»!).
Роберт Шуман, его музыка, его личность – это начало великого заколдованного (скажем лучше – волшебного) круга, из которого, к счастью, нет выхода. Разве что в мир высочайшей Духовности и Культуры.
Именно этого вашего выхода так не хотят допустить политики и купленные ими за большие деньги телевизионщики.
Модуляция 20
Барокко
В шведском языке и сегодня если хотят сказать о каком-нибудь человеке, что он не в себе, то говорят так: Han Er lite barock (хан ер лите барокк). По-русски дословно это звучит так: «Он немного странный». Поскольку шведы не любят грубых выражений и заменяют их на минимально грубые (слово «немного» вместо «очень»), то недословный перевод на русский язык будет выглядеть так: «Он – того» (и крутим пальцем у виска).
Итак, до появления стиля архитектуры и музыки барокко слово это носило совсем не то значение, имело вовсе не тот привкус, который мы ощущаем в наше время, любуясь невыразимой красотой архитектуры барокко, слушая музыку Антонио Вивальди, Арканджело Корелли, Иоганна Себастьяна Баха и других гениев музыки барокко.
Как же случилось, что слово, имеющее довольно негативный оттенок, стало характеристикой целого явления в истории искусства Европы?
А можно ответить вопросом на вопрос?
Как случилось, что слово «готика», символизирующее для нас высочайшие достижения церковной архитектуры, в переводе с латыни означает ВАРВАРСТВО?
А разве это нормально, что художников, открывших новое виденье мира, называют «впечатленцами»? Слышали о таком направлении в живописи? Нет?
Тогда придется перевести это слово на французский язык, ибо Россия всегда была неравнодушна к Франции…Импрессионисты!!!
Вот какое пренебрежение к художникам выказали их первые зрители! Картины им настолько не понравились, что они нашли весьма обидное слово для характеристики этих «мазил».
Теперь мы намного ближе к ответу на вопрос, почему большая часть названий целых явлений в искусстве – слова большей частью пренебрежительные или порой откровенно ругательные.