Страница 50 из 58
Если кто-то скажет, что музыка Гайдна остроумна (и будет прав, ибо по количеству юмора в музыке с Гайдном может сравниться только один композитор – Прокофьев), он немедленно услышит у Гайдна музыку, свидетельствующую о том, что Гайдн – один из самых драматических композиторов в истории музыки (и это правда, ибо драматизм Гайдна можно сравнить только с бетховенским).
Если кто-то на мгновение представит себе Гайдна в парике, то будет наказан – он услышит настолько современную музыку, что с трудом поверит в то, что это – Гайдн.
Попробуйте сказать себе, что Гайдн – венский классик, что его музыка воспитана эпохой Просвещения, где главное – Разум. И Гайдн тотчас же разразится таким романтизмом, такой цыганщиной, в нем зазвучит столь широкая славянская душа, что Чайковский решит, что музыку сочинил Дворжак, а Дворжак ни на секунду не усомнится, что музыка принадлежит Чайковскому.
Скажите себе раз и навсегда, что Гайдн – прежде всего симфонист (и это будет правдой – 104 симфонии!).
Сказали?
А Гайдн вдруг потрясет вас ораторией «Семь слов Спасителя на кресте».
ТАКОЙ ХОРОВОЙ МУЗЫКОЙ, что в этот момент у вас появятся сомнения: правда ли, что Бах достиг абсолютных вершин в этом жанре и дальше двигаться невозможно?
Но как только вы согласитесь с тем, что оратория Гайдна – гениальная церковная музыка, то это значит, что пора слушать его ораторию «Времена года», где главный герой – крестьянин Симон. Замечательный крестьянин!
А вся музыка наполнена таким земным светом, нет ни тени религиозности.
А 24 оперы не хотите?
А 83 струнных квартета?
А 52 фортепианных сонаты?
А концерты для скрипки, для виолончели, для фортепиано с оркестром? И все это за каких-то несчастных 500 лет жизни!
Я пошутил. Меньше чем 500. Семьдесят семь.
Кажется, легче поверить в то, что Гайдн прожил 500 лет, чем в то, что он столько сочинил в период с 1752 по 1809 годы.
Но лучше всех сказал о Гайдне его младший современник В.А. Моцарт: «Никто не в состоянии делать все: балагурить и потрясать, вызывать смех и глубоко трогать, и все одинаково хорошо, как это умеет Гайдн».
Модуляция 17
Франц Шуберт (1797−1828)
Самый «некассовый» композитор из всех классиков. У него есть фортепианная соната, которая (если играть со всеми повторами, которые записаны в нотах) звучит больше часа. Его долгие музыкальные построения пианист и музыкальный критик Ганс фон Бюлов назвал «божественные длинноты». Сказано в точку!
Но почему Шуберт писал столь «некассово»?
Да потому что не было кассы.
За всю свою короткую (31 год) жизнь Шуберт ни разу (!!!) не слышал ни одной своей симфонии исполненной.
Его музыка звучала лишь на особых музыкальных собраниях, которые назывались «Шубертиадами».
Маленькая группа людей слушала, сидя в небольшом помещении у самого рояля.
Музыкальные произведения Шуберта относятся к числу самых утонченных творений мировой музыкальной культуры.
Шуберту не надо было напрягаться, раздумывать, купят ли билеты на концерт, хватит ли у него денег на аренду зала, понравится ли его музыка широкой публике, каковы будут отклики прессы, что нужно учесть, чтобы публика пришла в следующий раз.
В результате сформировался гений, который стал писать музыку не для больших заполненных залов, а для себя и для узкого круга. И это повлияло на его музыку.
Вместе с отсутствием этих забот налицо было и постоянное отсутствие денег.
Но это уже другой вопрос.
А в результате отсутствия известности у Шуберта при жизни мы с вами получили гениальнейшую музыку, рожденную экспериментом.
Музыку, которая в идеале должна звучать для узкого круга людей, находящихся в предельной близости от исполнителей.
Музыка Шуберта оказалась настолько интимна, столь глубока, что сегодня воспринимается как одна из абсолютных вершин и одновременно глубин музыкального искусства.
В отличие от музыки Гайдна, Моцарта и Бетховена, произведений которых ждали, музыку которых заказывали и оплачивали и которые, таким образом, жили на доходы от своей композиторской деятельности, музыка Шуберта не была «носителем доходов».
Слушая «Неоконченную симфонию» Шуберта или Большую до-мажорную симфонию, «Форельный квинтет» или его гениальные песни, мы приобщаемся к самой сути музыки.
Модуляция 18
Жорж Бизе (1838−1875)
Посмотрите на годы жизни Жоржа Бизе.
Да-да, он – один из НИХ.
Он прожил 37 лет.
Всего 37 лет.
А кто же – они?
Под НИМИ я имею в виду
Моцарта (1756−1791) (прожил почти 36 лет),
Пушкина (1799−1837) (прожил 37 лет),
Рафаэля (1483−1520) (умер в день своего рождения – 37),
Байрона (1788−1824) (прожил 36 лет).
Бизе – один из НИХ не только потому, что он, как и ОНИ, не смог пересечь роковую цифру 37, но еще и потому, что степень его одаренности такова же, как у Моцарта, Пушкина, Рафаэля, Байрона.
Вопрос в одном: почему Бизе не оставил так же много шедевров, как Моцарт или Рафаэль?
И здесь речь идет не о степени одаренности, а лишь о темпах развития.
Если бы Бетховен умер в возрасте Моцарта, то его имя не значило бы так много, как сейчас.
Ведь в тридцатилетнем возрасте Бетховен перечеркивает все, что он сделал до этого, и начинает отсчет сначала.
Ни Моцарт, ни Рафаэль, ни Байрон не могли позволить себе такую роскошь.
Ибо в этом случае им осталось бы на творчество шесть-семь лет. Трагедия Бизе в том, что у него так получилось. И на великое творчество остался… один год.
Все, что невероятный Бизе делал первые 36 лет, было подготовкой к величайшему творчеству.
Ничего не скажешь – замечательная подготовка: результат оказался феноменальным – опера «Кармен».
Этому композитору я собираюсь уделить немало внимания в следующей книге, ибо трагический провал первой постановки «Кармен» и последовавшая за этим совершенно нелепая смерть совсем еще молодого Бизе – одна из самых мистических историй в мировом искусстве.
У ранней смерти Бизе и истории с премьерой «Кармен» есть одна общая тайна.
Но если я сейчас этим займусь, то книга уйдет совсем в другое (детективное) русло.
Однако я считал и считаю, что с точки зрения всех слагаемых «Кармен» – самая совершенная опера во всем оперном искусстве.